«Ничего, — думает ворон, — у кита во рту ещё много рыбы. Сыт буду». Взмахнул крыльями и полетел назад к морю. А на море буря поднялась. Качается на волнах кит — хвост в воде, голова на берегу, и рот открыт. Прыгнул ворон киту прямо в рот.

А кит ударил хвостом по волнам, распустил плавник на спине, будто парус, рот закрыл и ушёл в море.

МЫШКА ВУВЫЛЬТУ

ЭСКИМОССКАЯ СКАЗКА

Погналась лисичка за мышкой Вувыльту.

Вувыльту бежала, бежала, видит: лисичка уже догоняет её — и скорей вскарабкалась на высокий камень.

Сидит там Вувыльту и дрожит от страха.

А лисичка легла у камня и ждёт, когда мышке надоест сидеть наверху и она спустится вниз.

«Лучше я с голоду помру, чем лисичке на обед достанусь, — подумала Вувыльту. — Надо спасаться!»

Думала Вувыльту, думала, как ей перехитрить лисичку, и придумала. Запрыгала она на камне и запела:

— Пи-пи-пи! Пи-пи-пи!

— Что это ты так развеселилась? — спрашивает лисичка.

— Да во-он, вижу, охотники с копьями и луками идут сюда!

— А тебе-то что, если они сюда придут? — спрашивает лисичка.

— А как же! — говорит Вувыльту. — Они всегда, когда доходят до этого камня, разжигают костёр и садятся обедать. Может, и мне что-нибудь останется.

— Охотники всегда садятся у этого камня? — насторожилась лисичка.

— Да, вот здесь, где ты сидишь, — говорит Вувыльту.

— Знаешь что, — сказала лисичка, — пожалуй, и мне пора обедать. Пойду-ка я порыбачу.

Поднялась и пошла потихоньку, а потом всё быстрей и быстрей. Так и убежала лисичка в тундру.

А Вувыльту прыгнула с камня на землю и запела:

— Пи-пи-пи! Пи-пи-пи! Про охотников-то я всё выдумала! А ещё говорят, что в тундре хитрей лисички зверя нет!

АЙГУЛЬ

ТОФАЛАРСКАЯ СКАЗКА

ВЫСОКО в горах жил старый Саян — богатый и нелюдимый. У него были многочисленные стада оленей, но самым большим богатством Саяна была его дочь, красавица Айгуль.

Отец очень любил свою дочь и никуда её не отпускал. И Айгуль никогда не видела людей. Она не хуже кабарги[46] бегала по горам, взбиралась на самые крутые скалы, метко била из лука любого зверя и птицу, ездила на оленях, и олени понимали её и слушались.

Старый Саян был суров и замкнут, но его лицо добрело и глаза щурились в улыбке, когда до его слуха доносился звонкий смех дочери, её серебристый голосок и чудные песни. Они раздавались сначала тихо, потом всё громче и громче, наполняя волшебной мелодией необъятные просторы тайги. Песни Айгуль слушали горы, суровые и древние, как старый Саян. Могучие кедры, сосны и лиственницы стояли боясь шевельнуть ветвями. Гордые олени и изюбры останавливались, слушая пение Айгуль. Даже ручьи переставали журчать. Так и росла Айгуль, не зная печали.

Однажды к Саяну пришёл молодой охотник из племени, живущего в долине. Он принёс старику много ценных шкурок соболя в обмен на жирных оленей. Саян сидел в своём чуме*, дымя длинной трубкой, и молча смотрел на дары, разложенные гостем у его ног. А у входа в чум застыла красавица Айгуль. Она смотрела своими огненными чёрными глазами на прекрасного юношу и, конечно, влюбилась в него.

Молодой гость тоже был не слепой. И хоть много он видел красавиц, но такую, которая казалась сотканной из солнечного и лунного света, он видел впервые.

С этой минуты Айгуль пела песни о любви. А молодой охотник думал только о ней.

День прожил юноша у старика, а наутро, захватив несколько оленей, отправился в путь. Напрасно он просил Саяна отдать ему дочь — тот был неумолим. Слышать ничего не хотел и зорко следил за Айгуль.

Давно уехал юноша, оставив Айгуль в печали. Теперь в её песнях была тоска по людям, по смелому юноше из долины.

Не смог удержать Саян свою дочь. По диким звериным тропам убежала она от отца, но упрямый старик догнал её и вернул в чум.

Долго тосковала Айгуль, глаза её не просыхали от слёз. Слушая её горькие песни, плакали звери и птицы…

Есть у нас высоко в горах озеро, вода в нём студёная и чистая, как слеза. Говорят, что в него с высокой скалы бросилась красавица Айгуль, а злой и жестокий Саян прыгнул вслед за ней. Увидела девушка, что отец догоняет её, и превратилась в птицу-гагару, что живёт теперь в этом прекрасном озере, которое называется Агульским. А старый Саян окаменел от горя и превратился в скалу. Он и теперь стоит над озером, ищет в волнах свою дочь, но не может узнать её в птице-гагаре, слёзы текут по его каменным морщинам.