Братья Гримм

Сказки братьев Гримм

Предисловие

Молоко любимой женщины

огда в постсоветской России впервые появилось белое полусладкое из регионов Рейн-Гессен и Реунгау, продавалось оно под именем «Молоко любимой женщины». Однако «любимой женщиной» в Германии называли ту, к кому итальянцы обращаются «моя госпожа», «мадонна». Видимо, сказалась разница традиций: в России вино кажется не слишком-то уместной темой, когда разговор идет о Богоматери (хотя не она ли напомнила Сыну в Кане Галилейской, что свадебным гостям может не хватить радостного напитка). Вот и из собрания сказок и детских легенд братьев Гримм еще в дореволюционных переводах была изгнана детская легенда «Стаканчик Богоматери». Чтобы нумерация все-таки совпала, составители дореволюционных сборников переносили в легенды «Золотой ключик», которым братья Гримм неизменно заканчивали раздел собственно сказок (ведь это явно не христианская легенда, а притча о чтении), а на место последней, двухсотой сказки ставили какой-нибудь дополнительный вариант, не попавший в окончательное собрание сочинений. В советское время, естественно, отпали и все «детские легенды» с их христианскими мотивами, но теперь они вернулись, и нам по-прежнему не хватает той давно потерявшейся легенды. Приведем ее целиком здесь, чтобы сборник пришел в точное соответствие с немецким каноническим шестым (1850 года) изданием «Детских и домашних сказок»: 200 сказок и 10 «детских легенд».

Как-то раз возница, чересчур нагрузивший свою повозку бочками с вином, застрял с нею и, сколько ни бился, так и не сумел ее вытолкнуть. А той же дорогою как раз шла Матерь Божья и, увидев, в какой нужде оказался этот бедняга, сказала ему: «Я устала и хочу пить, дай мне стаканчик вина, а я помогу тебе вытолкнуть телегу». – «Охотно, – отвечал возница, – вот только нет у меня стаканчика, чтобы налить тебе в него». Тогда Матерь Божья сорвала белый цветок с красными полосками, который называется «вьюнок» и так похож с виду на стаканчик, и протянула его вознице. Тот наполнил этот бокал вином, Матерь Божья выпила, и телега тут же освободилась, так что возница смог поехать дальше. А цветок и поныне зовут «стаканчиком Богоматери».

До сводного канонического издания составители шли полжизни: первое, намного более короткое издание, вышло двумя томами в 1812–1815 годах, и Якоб Гримм, отправившись в составе делегации от княжества Гессен-Кассель на Венский конгресс, ухитрился провести там нечто вроде презентации. Ему это казалось правильным: в обстановке полного замирения Европы после наполеоновских походов, реставрации монархии и восстановления границ самое время было подумать о сказках, воплощающих индивидуальный дух народа и напоминающих о единых корнях. Сказкам оба брата, и Якоб, и Вильгельм, придавали воспитательное значение, потому и адресовали их в первую очередь детям, хотя иные сказки сюжетно сложны, а многие первоначально содержали элементы, которые вполне могут быть отмечены наклейкой «16+», а то и «18+». Сказки-то сочиняют отнюдь не дети, а взрослые люди, из тех, что склонны и лопату называть лопатой, и все прочее – тоже точными именами. Из педагогических целей братья позднее процензурировали аутентичные записи и практически полностью убрали из печатной версии эротику. Распущенные волосы Рапунцель-Колокольчик – вот и вся распущенность: простодушное удивление, отчего вдруг платье стало тесно, исчезло.

А насчет «жестокости» этих сказок озаботились лишь в XX веке, и в иных детских сборниках принялись их смягчать. Возможно, заодно лишили сказки и воспитательной сути: Честертон выступал в защиту страшных сказок, доказывая, что жестокая мачеха должна прокатиться в бочке, утыканной гвоздями, и подлые сестрицы – обуть раскаленные башмаки, иначе не будет удовлетворена главная детская потребность, жажда справедливости, и еще более первичная жажда смысла. Наказание должно следовать за преступлением: в мире, лишенном такой логики, жить гораздо страшнее, чем в мире, где Ад предусмотрен. Именно в таком мире, где зло будет покарано, среди сорной травы цветут «стаканчики Богоматери».