Читаем Сказка полностью

— Послушайте меня, дорогие друзья. За исключением нескольких изгнанников, которые не имеют значения, и нескольких беглых цельных людей, которые, возможно, сбежали в первые дни правления Флайт Киллера, вы — последние представители королевской крови, разбавленное отродье повес, негодяев и насильников. Вы будете служить в угоду Флайт Киллеру, и скоро будете служить. Время игр закончилось. В следующий раз, когда вы выйдете на поле Элдена, бывшее Полем Монархов, это будет первый раунд турнира «Первая Ярмарка».

— Что насчет него, Верховный лорд? — спросил я, указывая на Кла рукой, которая все еще работала. — Разве у него не будет возможности потренироваться?

Келлин посмотрел на меня с легкой улыбкой. За его глазами я мог видеть пустые глазницы его черепа.

— Ты будешь его тренировкой, малышка. Он пережил озеро Ремла, и он переживет тебя. Посмотрите на его размеры! Нет, нет, когда будет второй раунд, ты не будешь участвовать, мой наглый друг, и я, например, буду рад избавиться от тебя.

С этими утешительными словами он ушел.

4

В тот вечер на ужин был стейк. Это почти всегда было после «игры». Перси катил свою тележку по коридору, бросая наполовину приготовленное мясо в наши камеры — шестнадцать камер, в каждой из которых теперь сидели по два заключенных. Перси еще раз поднес свою уродливую руку ко лбу, бросая мне мой стейк. Это был быстрый и незаметный жест, но ошибиться было невозможно. Кла поймал свой кусок на лету и сел в углу, держа в руках полусырое мясо и откусывая его большими рвущимися кусочками. «Какие у тебя большие зубы, Кла», — подумал я.

Хейми съел несколько символических кусочков своего, а затем попытался отдать его мне. Я не стал брать его стейк.

— Ты можешь съесть еще.

— По какой причине? — спросил он. — Зачем есть, страдать от судорог, а потом все равно умирать?

Я вернулся к приобретенной мудрости моего отца. «Один день за раз». Как будто в Малине были дни, но он съел еще несколько кусочков, чтобы доставить мне удовольствие. В конце концов, я был потерянным принцем, легендарным ПП. Хотя единственная магия во мне была связана с таинственными изменениями цвета волос и глаз, и это была магия, которую я не мог контролировать и которой не пользовался.

Глаз спросил Кла о том, как он чуть не утонул. Кла не ответил. Фремми и Стукс хотели знать, откуда он пришел и куда направлялся – было ли где-нибудь безопасное убежище? Кла не ответил. Галли хотел знать, как долго он был в «додже». Кла не ответил. Он съел мясо и вытер жирные пальцы о полосатую рубашку.

— Не разговаривай много без Верховного лорда перед собой, не так ли? — спросил Дабл. Он стоял у решетки камеры, которую делил с Берндом, через несколько шагов от моей. Он держал в руках последний кусок стейка, который, я знал, он прибережет на потом, если проснется ночью. Тюремный распорядок печален, но прост.

Кла ответил из своего угла, не вставая и не поднимая глаз.

— Зачем мне разговаривать с теми, кто скоро умрет? Я понимаю, что должен быть конкурс. Очень хорошо. Я выиграю это. Если там будет приз, я возьму его и отправлюсь своей дорогой.

Мы встретили это в ошеломленном молчании.

Наконец Фремми сказал:

— Он не понимает.

— Получил неверную информацию, — сказал Стакс. — Или, может быть, у него в ушах все еще была вода, и он плохо слышал.

Йота зачерпнул из их ведра, напился, затем вскочил на прутья клетки, которая до сегодняшнего дня была одиночной, разминая мышцы и тряся прутья, как обычно, затем отпустил и повернулся лицом к огромному галуту, скорчившемуся в углу.

— Позволь мне кое-что объяснить тебе, Кла, — сказал он. — Уточните, если что не так. Самое честное -это турнир. Такие турниры часто проводились на Поле Монархов во времена Галлиенов, и люди тысячами приходили посмотреть. Они шли отовсюду, даже великаны из Крэтчи, как говорят. Соперниками обычно были члены королевской гвардии, хотя обычные люди могли участвовать, если хотели проверить твердость своих черепов. Была кровь, и бойцов часто уносили с поля боя без сознания, но это должна быть старая версия, задолго до Галлиенса, когда Лилимар был всего лишь деревней ненамного больше Деска.

Кое-что из этого я знал, но даже по прошествии долгих дней и недель — не все. Я внимательно слушал. Как и остальные, потому что мы в темнице редко обсуждали «Первую ярмарку». Это была запретная тема, как, я полагаю, в старые времена был электрический стул, а сейчас — смертельная инъекция.

— Шестнадцать из нас будут сражаться с другими шестнадцатью. До самой смерти. Без пощады, без отговорок. Любой, кто откажется драться, окажется – или на дыбе, или в «Железной деве»[230], или вытащен, как ириска на страппадо[231]. Ты понимаешь?

Кла сидел в своем углу, казалось, размышляя. Наконец он сказал:

— Я могу сражаться.

Глаз кивнул.

— Да, ты выглядишь так, как будто можешь, когда не стоишь лицом к лицу с Верховным лордом или не плюешься озерной водой. Шестнадцать снова сражаются, оставляя восьмерых. Восьмерка снова сражается, оставляя четверых. Четыре становится двумя.

Кла кивнула.