Читаем Скарабей полностью

Кирилл, сердито пыхтя, стремительно вынес свое тучное тело из квартиры, и с оглушительным грохотом захлопнул за собой дверь. Эхо пушечным выстрелом пошло гулять по лестничной клетке, еще не успевшей проснуться девятиэтажки. Но Кирилл не слышал этого. В его ушах все еще стояли душераздирающие женские всхлипы и рыдания.

Он обессилено оперся спиной о дорогую бронированную дверь. Вытерев щекастое, потное лицо большим носовым платком в синюю клетку, Кирилл тяжело вздохнул. Не было нужды смотреться в зеркало, чтобы понять, что рожа у него красная и давление опять подскочило. А при гипертонии в его возрасте это было совершенно непозволительно. Хотя, что в его возрасте вообще было позволительно?

Аллочка, к примеру, вообще была одно сплошное противопоказание. Но он повелся на нее как юнец, совершенно позабыв про все свои многочисленные болячки и проблемы. Собственно именно этим она и покорила его, своей поистине волшебной способностью на время снимать с его мозолистой шеи тяжкое ярмо житейских забот.

Сначала он заезжал к ней всего на пару часов и то, лишь тогда, когда бизнес и семья совсем уж доставали его, и ему становилось невмоготу. Потом он как-то раз остался у Аллочки на всю ночь, солгав жене, что уезжает в срочную однодневную командировку. Что и говорить, тогда они поистине волшебно провели время! Возвращаясь наутро домой, Кирилл чувствовал себя словно заново родившимся.

Нечто похожее испытываешь после хорошей бани, когда то, что всего лишь пару часов тому назад, делало твою жизнь невыносимой, вместе с грязью и шлаками выходит из твоего организма прочь, все поры открываются и дышат с новой энергией и жизнь наполняется новым смыслом. Так было и в тот раз.

Но постепенно их с Аллочкой встречи превратились в рутину, обросли грудой никому ненужных ритуалов и утомительных взаимных обязанностей. Как быстроходный фрегат днище, которого со временем покрывается толстым слоем водорослей и ракушек, теряет способность к волшебному полету по волнам, так и их романтические отношения претерпели фатальные изменения.

Наконец настал момент, когда их с Аллочкой взаимоотношения уже ничем не отличались от обычных супружеских. То от чего так бежал Кирилл, в очередной раз настигло его и как всегда больно ударило. Глупая девочка решила, что теперь после того как в ее квартире прочно обосновались домашние тапочки Кирилла и его зубная щетка она имеет на него какие-то определенные права. И она начал предъявлять их постепенно и исподволь.

Вскоре Кирилл понял, как глубоко он заблуждался в отношении своей нынешней пассии. За ее мягкой, беззащитной уступчивостью вдруг неожиданно начала проблескивать дамасская сталь, которой впору было рубить танковую броню. И сегодня утром, когда Аллочка вдруг призналась ему, что беременна, и стала нести какой-то вздор, насчет их будущего малыша Кирилла наконец прорвало.

Он, конечно же, погорячился. Половину из того что он наговорил ей можно было вообще не говорить. Но что сделано, то сделано. Не возвращаться же ему обратно и не просить прощения, в конце-то концов! Тем более, что все равно, рано или поздно это должно было произойти.

Пять минут назад, Кирилл в сердцах выгреб из бумажника всю бывшую при нем наличность и, швырнув в лицо зареванной Аллочке, гневно прокричал, что после такой подставы он больше не хочет ее видеть. Что же касается того, от кого именно она умудрилась нагулять ребенка, его это, никоим образом не касается. Но, тем не менее, он, все-таки, настоятельно посоветовал ей избавиться от него. Причем чем скорее, тем лучше.

Сейчас он понимал, что с этой подлой твари могло вполне статься, притащиться к нему домой прямо посреди ночи. Представив на мгновение, как его супруга открыв дверь, обнаруживает у себя на пороге эту наглую пигалицу Аллочку с чемоданом в одной руке и с ребенком в другой, Кирилл застонал от бессильной злобы. Довершал это кошмарное видение результат генетической экспертизы, подтверждающий его отцовство, зажатый в остреньких крысиных зубках Аллочки.

При ближайшем рассмотрении умница и красавица Аллочка, оказалась обычной безмозглой курицей. Она ничем не отличалась от миллионов других, заурядных особей женского пола, которые при первом же удобном случае начинают вить гнездо.

Был ли в этом виноват непреодолимый инстинкт продления рода или же природная женская хитрость, Кирилл не успел додумать. Неожиданно, снизу лестничной клетки, до него донесся хриплый кашель. Кирилл досадливо поморщился, видимо, какой-то бомж забрел ночью в подъезд и теперь тяжело отходил ото сна. Не хватало еще наловить от него блох!

Тяжело отвалившись от двери Аллочкиной квартиры, Кирилл запахнул светлое кашемировое пальто на дородном теле и, подойдя к лифту, ткнул большим пальцем в кнопку вызова. Вопреки его ожиданиям, ничего не произошло. На всякий случай Кирилл потыкал кнопку еще. Но лифт видимо умер окончательно и бесповоротно. Наградив его за это злобным пинком, Кирилл принялся спускаться по лестничной клетке.