Фин до сих пор помнил слегка маслянистый вкус этого мяса — так отчетливо, что у него мигом потекли слюни, как только он об этом подумал. Мясо гуги держали в соли, а потом варили; оно было похоже на утиное, но имело легкий рыбный привкус. Кто-то называл это модной привычкой, но Фин с этим вырос. Гуга была сезонным лакомством. За два месяца до того, как мужчины уходили на Скерр, он начинал предвкушать его; точно так же он предвкушал богатый вкус дикого лосося перед сезоном его добычи. Отец Фина всегда доставал одну-две птицы, и семья лакомилась ими в первую же неделю. Кто-то хранил мясо гуги в бочонках с соленой водой и ел целый год, но так оно, на взгляд Фина, получалось с душком, а соль обжигала рот. Он любил свежую гугу, только что со скалы. Ее ели с картофелем и запивали молоком.

— А вы пробовали гугу? — спросил Фин у Ганна.

— Ага. Моя мать знает людей из Несса, так что мы достаем по птице каждый год.

— А эти «Союзники животных» хотят запретить поездку?

— Ну да.

— Ангел часто бывал на Скале, да? — Фин вспомнил, что единственный раз, когда он сам оказался среди двенадцати мужчин из Кробоста, Ангел плыл на Скалу уже второй раз. Над инспектором словно сгустилась тень.

— Верно. Он там готовил.

— Вряд ли он погладил бы по головке тех активистов?

— Конечно. И он был не один такой. Поэтому мы не нашли свидетелей драки.

— Ангел сильно избил этого… Адамса?

— Синяки по всему лицу и телу, пара сломанных ребер. Ничего серьезного, но мальчишка это запомнит.

— А почему он еще здесь?

— Все-таки надеется не дать траулеру выйти в море. Вот идиот! Активисты из «Союзников животных» прибывают завтра на пароме.

— Когда наши отправляются на Скерр? — Фин произнес это название, и по телу его тут же пробежала легкая дрожь.

— Через пару дней. Зависит от погоды.

Полицейские дошли до дальнего конца пляжа, и Фин начал карабкаться на утесы.

— У меня обувь неподходящая, мистер Маклауд! — Ганн опасно поскользнулся на черных камнях.

— Я знаю, как забраться на самый верх, — сообщил Финн. — Идем! Это не трудно.

И Ганн полез за ним, почти на четвереньках. Они преодолели узкую осыпь, которая вела к естественным ступеням неровного камня. Эти ступени и привели их на вершину. Отсюда открывался вид на махер и домики Кробоста, разбросанные в низине у дороги. Центром поселка оставалось угрюмое здание Свободной церкви, где Фин ребенком провел столько холодных и скучных воскресений. Небо за ней заполнили черные дождевые тучи, в воздухе запахло дождем, совсем как тогда, в детстве. Подъем на утесы взбодрил его, и порывы ледяного ветра доставляли удовольствие. Все мысли о Скерре вылетели из головы. Ганн запыхался и озабоченно взирал на поцарапанные черные туфли.

— Давно я так не лазал, — сказал Фин.

— Я из города, мистер Маклауд, — еле выговорил сержант. — Я вообще никогда так не лазал.

Инспектор улыбнулся:

— Это полезно, Джордж. — Ему давно не было так хорошо. — Думаете, этот борец за права животных убил Ангела Макритчи за то, что тот его избил?

— Вряд ли. Не такой он человек. Он довольно… — Ганн поискал нужное слово. — Хрупкий. Понимаете? — Финн задумчиво кивнул. — Но я за время службы понял, что самые ужасные преступления совершают вполне обычные люди.

— К тому же он из Эдинбурга… — Фин задумался. — Кто-нибудь проверял, есть ли у него алиби на момент убийства в Лейт-Уок?

— Нет, сэр.

— Это может быть интересно. Проверка ДНК может исключить его из списка подозреваемых, но это займет пару дней. Вероятно, мне стоит с ним поговорить.

— Он живет в пансионе «Парк Гест Хаус» в городе, мистер Маклауд. Похоже, бюджет у «Союзников животных» не слишком большой. Старший инспектор Смит велел Адамсу не покидать остров.

Полицейские направились к дороге, перед ними разбегались овцы. Фин снова повысил голос, чтобы собеседник расслышал его в шуме ветра:

— А домогательство? Это что за история?

— Девушка шестнадцати лет обвинила его в изнасиловании.

— А он ее насиловал?

Финн пожал плечами.

— В таких делах очень трудно получить доказательства для того, чтобы открыть дело.

— Шестнадцатилетняя девушка не могла сделать с Макритчи того, что сотворил его убийца.

— Верно, мистер Маклауд. Зато ее отец вполне мог.

Фин остановился на полушаге.

— А кто ее отец?

Ганн кивнул на церковь вдалеке:

— Преподобный Дональд Мюррей.

Глава четвертая

До ночи Гая Фокса оставалось три дня. Мы собрали целую кучу старых покрышек и с нетерпением ожидали, когда разожгут самый большой в Нессе костер. Такие кострища устраивали во всех деревнях, и каждая стремилась перещеголять все остальные. В те дни мы воспринимали эти «состязания» очень серьезно. Мне было тринадцать, и я учился в шестом классе школы Кробоста. Экзамены в конце этого года должны были во многом определить мою дальнейшую судьбу, а это кажется огромной ответственностью, когда тебе тринадцать.

Если бы я сдал экзамены успешно, то смог бы пойти в школу «Николсон» в Сторновэе, а доучившись там, сдать выпускные и вступительные экзамены и поступить в университет — получить возможность сбежать отсюда.