Читаем Сюрприз полностью

По-моему, больше всего пленяет нас в иностранках их не правильное произношение. Если женщина плохо говорит по-французски, она кажется нам очаровательной, если она делает по ошибке в каждом слове, то бывает еще милее, а если она болтает нечто невразумительное, то становится просто неотразима.

Ты не представляешь себе, как мило звучит фраза:

"Я ошен лублу жаркоу", вылетая из хорошенького розового ротика.

Моя англичаночка Кэт говорила на невообразимом французском языке. В первые дни я ничего не понимал - такие неожиданные слова она изобретала; затем я по уши влюбился в этот смешной и веселый жаргон.

Странные, нелепые, искалеченные слова приобретали в ее устах непередаваемое очарование; и по вечерам, на террасе казино мы вели долгие беседы, похожие на игру в шарады.

Я женился на ней. Я безумно любил ее - так любить можно только Мечту. Ибо подлинные любовники обожают лишь мечту, принявшую облик женщины.

Помнишь замечательные стихи Луи Буйле?

И в годы лучшие, ища моей улыбки,

Была ты лишь струной, а я всегда смычком,

И, как мелодия на гулком теле скрипки,

Своей мечте велел я в сердце петь твоем.

Так вот, мой милый, я сделал одну-единственную ошибку - нанял жене учительницу французского языка.

Кэт нравилась мне до тех пор, пока она истязала словарь и не давала пощады грамматике.

Наши беседы были просты, но они открывали мне поразительное обаяние ее существа, ни с чем не сравнимое изящество ее жестов; жена казалась мне чудесной говорящей безделушкой, живой куклой, созданной для поцелуев, умеющей с грехом пополам перечислить то, что она любит, издать порой странное восклицание и, поскольку ее речь была причудлива и непонятна, выразить при помощи кокетливой мимики несложные чувства и ощущения.

Она походила на говорящую куклу, которая произносит вместо "папа" и "мама" нечто вроде "бааба" и "маамба".

Мог ли я подумать, что...

Теперь она говорит... Она говорит.., плохо, очень плохо. Она делает почти столько же ошибок... Но ее можно понять... И я ее понимаю.., я узнал.., я ее узнал...

Я распотрошил свою куклу, пожелав взглянуть, что у нее внутри... И я увидел. А ведь мне приходится с ней разговаривать, милый мой!

Тебе незнакомы, по счастью, мнения, мысли, взгляды молодой благовоспитанной англичанки! Мне не в чем ее упрекнуть, разве только в том, что она с утра до вечера повторяет фразы из разговорника, принятого в пансионах для благородных девиц.

Ты видел, конечно, котильонные сюрпризы - хорошенькие золотые бумажки, в которые завернуты несъедобные конфеты. Мне как раз достался такой сюрприз. Я разорвал бумажку и захотел съесть ее содержимое. Но я испытал такое отвращение, что теперь меня тошнит при одном взгляде на соотечественниц моей супруги.

Я женился на попугае, которого престарелая английская учительница научила говорить по-французски. Понимаешь?

Показалась усеянная людьми деревянная пристань Трувильского порта.

Я спросил:

- Где же твоя супруга?

Он ответил:

- Я отвез ее в Этрета.

- А сам куда едешь?

- Я? Собираюсь развлечься в Трувиле.

И, помолчав, он прибавил:

- Ты даже не представляешь себе, до чего бывает глупа женщина.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Том 7
Том 7

В седьмом томе собрания сочинений Марка Твена из 12 томов 1959-1961 г.г. представлены книги «Американский претендент», «Том Сойер за границей» и «Простофиля Вильсон».В повести «Американский претендент», написанной Твеном в 1891 и опубликованной в 1892 году, читатель снова встречается с героями «Позолоченного века» (1874) — Селлерсом и Вашингтоном Хокинсом. Снова они носятся с проектами обогащения, принимающими на этот раз совершенно абсурдный характер. Значительное место в «Американском претенденте» занимает мотив претензий Селлерса на графство Россмор, который был, очевидно, подсказан Твену длительной борьбой за свои «права» его дальнего родственника, считавшего себя законным носителем титула графов Дерхем.Повесть «Том Сойер за границей», в большой мере представляющая собой экстравагантную шутку, по глубине и художественной силе слабее первых двух книг Твена о Томе и Геке. Но и в этом произведении читателя радуют блестки твеновского юмора и острые сатирические эпизоды.В повести «Простофиля Вильсон» писатель создает образ рабовладельческого городка, в котором нет и тени патриархальной привлекательности, ощущаемой в Санкт-Петербурге, изображенном в «Приключениях Тома Сойера», а царят мещанство, косность, пошлые обывательские интересы. Невежественным и спесивым обывателям Пристани Доусона противопоставлен благородный и умный Вильсон. Твен создает парадоксальную ситуацию: именно Вильсон, этот проницательный человек, вольнодумец, безгранично превосходящий силой интеллекта всех своих сограждан, долгие годы считается в городке простофилей, отпетым дураком.Комментарии А. Наркевич.

Марк Твен

Классическая проза