На нее ни Питер, ни Айвор даже не посмотрели.

– Ну что, разобралась со своими драгоценными записями? – сквозь зубы злобно спросил Айвор.

Она решила проигнорировать этот вопрос.

– Что там у вас произошло? Айвор? Питер? Да расскажите же, наконец!

Губы Айвора растянулись в злую тонкую усмешку.

– Они хотят заставить Питера продолжать визиты к дяде.

– Нет!

– Да. Его дядя даже адвоката с собой захватил, чтобы тот помог ему оспорить право на свидания с мальчиком.

Питер издал жуткий стон и совсем скрючился, по-прежнему сидя на тротуаре.

– И знаешь, кто его адвокат? – продолжал Айвор.

Кларе показалось, что она падает. Нет, ей показалось, что ее столкнули с обрыва. Она обо всем догадалась еще до того, как Айвор произнес имя адвоката.

– Мистер Джулиан Уайт, Клара. Он является официальным представителем дяди Питера. Мало того, этот дядя намерен подать прошение об окончательном усыновлении.

Питер резко вскочил, и его вырвало в сточную канаву.

Глава тридцать девятая

спасибо, что была со мной честна, я прекрасно понимаю, как нелегко это тебе далось.

Ты красивая молодая женщина и так много еще можешь дать этому миру; совершенно естественно, что тебе захотелось сойти с мертвой точки и двинуться дальше. Повторяю: это совершенно естественно. И я вовсе не хочу, чтобы ты навсегда застряла в прошлом, как это произошло со многими из нас. Но мне бы очень хотелось не прерывать наше с тобой общение – если, конечно, это не будет тебе в тягость. Когда я вижу конверт, надписанный твоим почерком, у меня просто сердце поет, и это чистая правда!

Этому Джулиану Уайту – какое интересное имя! – действительно очень повезло. Передай ему мои слова! Надеюсь, он относится к тебе так, как ты того заслуживаешь?

Я горжусь тем, что какое-то время – пусть даже и очень короткое – я могла называть тебя дочерью. И я знаю, что ты никогда не забудешь «нашего с тобой» Майкла. Он будет жить в наших сердцах и в нашей памяти.

Глава сороковая

Морин пробыла в больнице три дня, но от посещений Клары все время отказывалась и ни разу не разрешила ее навестить. Клара никак не могла понять, в чем дело. Ведь она же сразу ко мне прибежала, именно ко мне, так почему она теперь-то меня видеть не желает? Клара предприняла еще одну попытку, четвертую, но это была пятница, и оказалось, что Морин уже выписалась. Доктор Кардью был единственным человеком, который знал о внезапном возвращении Морин, но на мольбы Клары сказать ей, куда теперь исчезла Морин, он ответил так:

– Я ничего не могу рассказать вам, Клара. Сведения о пациентах строго конфиденциальны, и вам это прекрасно известно.

Похоже, доктор Кардью считал, что Морин сама спровоцировала этот выкидыш, хотя прямо он этого не сказал, и Клара поняла, что в этом мире девушек все и всегда судят очень строго, особенно девушек-сирот.

– Она наверняка вскоре снова объявится, – утешил Клару доктор. – Но сейчас она по-прежнему не хочет, чтобы вы знали, где она живет. И она действительно имеет право на личную жизнь.

– Но ведь я только хочу знать, что ей ничего не угрожает!

Доктор Кардью пожал плечами и промолчал, а Клара обиженно спросила:

– А ведь этому своему мальчику она разрешала ее навещать, да?

Ответ доктора ее удивил:

– Его зовут Джо Паркер, и он, похоже, славный парень. Она вполне могла и куда хуже вляпаться.

* * *

Айвор все еще был в ярости, и Клара не сомневалась, что он сознательно ее избегает. Ну и хорошо, думала она, пусть остынет немного. Но однажды утром они случайно столкнулись на улице, и Айвор сразу же обрушил на нее целую лавину слов.

– Я никак не пойму, почему ты тогда не могла поехать в Совет даже ради Питера? Ведь именно ты смогла бы его защитить. И о чем ты только думала, Клара? – Такое ощущение, словно Айвор уже много раз репетировал эту речь про себя, и теперь она просто вырвалась на волю.