– Я разберусь, – сообщил приятный женский голос.

Антеро кивнул и завершил вызов. Повернулся к сундуку и проделал все действия в обратном порядке: вынул аккумулятор из разъема спутникового телефона, положил его к прочему барахлу: рациям, компасам, шариковым ручкам и тому подобному, – захлопнул сундук и накрыл его рясой.

Немного постояв, он взял рясу и накинул ее на сгиб левой руки. В конце концов, он уже не в том возрасте, чтобы лишний раз возвращаться за вещами.

Это правда: Амай давал шанс показать силу и ждал этого. Будь чужаки случайными людьми, община просто уничтожила бы их и позабыла об этом, как уже неоднократно случалось. Но это было официальное расследование, а значит, придут и другие. Исток вмешательства находился вне Сирен Амая и требовал схожего воздействия. Официального, если угодно. Так пусть воздействие случится.

Уголки губ старейшины поползли вверх, пока не образовали оскал голодного зверя.

2

Это был тот случай, когда ничто не могло помешать ответить на звонок, даже близость оргазма. «Даже близость чертова оргазма!» – мысленно простонал Филипп, откидываясь на подушку. Но едва его бывшая наездница и действующая начальница, так приятно сочетавшаяся в одном крепком теле, переменилась в лице, он понял, что дело серьезное.

– Я разберусь, – сказала Уля, и телефонный разговор с неизвестным закончился.

Голубые глаза Филиппа окончательно прояснились. От похоти не осталось и следа. Вдоль хребта змейкой прошуршал холодок. Парень вскочил с кровати и, не обращая внимания на прыгающий член, который всем видом мужественно настаивал на продолжении банкета, начал одеваться.

– Неужели оттуда? – спросил Филипп и сам удивился тому, что перешел на шепот.

– Да.

Уля с отрешенным видом натянула розовые трусики, и даже в этот момент она была привлекательна. Так могла бы выглядеть ожившая ледяная статуя, обтянутая человеческой кожей, чтобы наиболее достоверно изображать тридцатипятилетнюю женщину. С едва заметными кисетными морщинками у губ. С узкими плечами, отчего груди всегда казались чуть больше. И глубоко посаженными глазами печальной птицы.

– Собери криминальные сводки по Онежской губе. – Она уже застегивала пуговицы белой рубашки, частично закрывавшей бедра. – Посмотрим, что за муха там кусается.

– Сделаю. – Филипп чуть улыбнулся, ожидая, когда до Ули дойдет, что это поручение ей придется выполнять самой. – А если проблема идет из другого места?

Они переглянулись. Шанс на то, что кому-то сверху удалось докопаться до сути Сирен Амая, был ничтожно мал. Хотя бы по той причине, что раз в полгода на острове проходила особая месса – для гостей. А гостями – точнее, рьяными последователями Красного Амая – были далеко не последние люди в Карелии и стране. Кое-кто работал в аппарате управления, нося на людях маску верного шакала.

– Это маловероятно, – наконец признала Уля.

Как бы там ни было, звонок означал только одно: возникло некое непредвиденное обстоятельство, требовавшее срочного вмешательства и, возможно, изменения статуса острова. Что ж, к такому варианту событий все были готовы – и давно.

Они покинули номер, так и не сделав до конца то, ради чего заселились в гостиницу «Белый Орион». Конечно, ничто не мешало устраивать постельные забеги дома у Филиппа или Ули, но в их отношениях не было какой-либо привязанности. Это больше напоминало совместные походы в спортзал. И тренажеры, коими выступали их тела, использовались на всю катушку.

Двери лифта с убаюкивающим «динь-дон» разошлись, и любовники окончательно исчезли, уступив места двум коллегам.

– За сколько часов доберемся до Кеми? – Уля прошла в угол лифта и скрестила руки на груди.

Филипп встал рядом, задумался. Будь они в Петрозаводске, где, собственно, и работали, дорога отняла бы часов пять. Но сейчас они находились в Медвежьегорске, потому что один идиот, работавший на здешней городской свалке, неожиданно дал объявление о продаже неких секретных чертежей. Приветствовались такие покупатели, как ЦРУ, Моссад и Национальная полиция Кении.

За диагнозом горе-продавца далеко ходить не пришлось: металкогольный психоз. Благодаря этому состоянию смотритель городской свалки превратился в хитроумного ловца, решившего сносить головы из дробовика всем, кто заявится с намерением прикупить те самые чертежи. Бедолагу, ясное дело, повязали, а вот его объявление оставили. Мало ли кому взбредет в голову обзавестись халявными секретами… Да хотя бы той же Национальной полиции Кении.

Так что сейчас Филипп и Уля, проконтролировав процесс замещения смотрителя свалки на сотрудника ФСБ с подходящей угрюмой внешностью, находились к Кеми ближе на сто семьдесят километров.

– Думаю, доберемся часа за четыре, – наконец ответил Филипп. – Но это лишь в том случае, если мне придется совмещать поиск криминальных сводок и управление машиной. Ты ведь понимаешь, о чем я, Уля?

– Ну хорошо, господи, сводки на мне. За сколько тогда?

– Тогда часа за два с половиной, максимум три домчимся.