Читаем Сёгун полностью

Марико вспомнила, каким странным был Андзин-сан, когда она в тот день встретилась с ним на лестнице. «Теперь все понятно, – подумала она. – Эта! Мадонна, вот бедняга! Как он должен был стыдиться».

– Простите, Гёко-сан, что вы сказали?

– Просто удивительно, что Андзин-сан так отличается от остальных.

– А вы видели их? Остальных? Какие они?

– Нет, госпожа, я не бывала там. Что могло бы привести меня туда? Или к эта? Я должна думать о своих гостях и о моей Кику-сан. А также о сыне.

– Ах да, ваш сын!

Лицо Гёко под зонтиком приняло жалостное выражение, но глаза, коричневые, как ее кимоно, сохраняли жесткость кремня.

– Пожалуйста, извините меня, но я думаю, вы не знаете, почему мы потеряли расположение господина Торанаги.

– Нет. Я уверена, вы ошибаетесь. Контракт утвержден? В соответствии с договоренностью?

– Да, спасибо. У меня письмо рисоторговцам в Мисиме с приказом выплатить деньги по первому требованию. Правда, меньшую сумму, чем мы договорились. Но разве деньги меня волнуют? Что такое деньги, когда лишаешься милости господина?

– Я уверена, вы снова обретете его расположение.

– Ах, его расположение… Я беспокоюсь о вас тоже, госпожа Тода.

– Я всегда к вам хорошо относилась. По-дружески, Гёко-сан. Мы могли бы поговорить в другое время, а сейчас я действительно должна откланяться, так что извините, пожалуйста…

– Вы так добры, меня это радует. – И когда Марико уже повернулась, чтобы уйти, Гёко добавила самым медовым голоском: – Ведь у вас будет время? Вы едете завтра в Осаку, не правда ли?

Марико внезапно почувствовала, как в грудь ей вонзилась холодная игла. Ловушка захлопнулась.

– Что-нибудь не так, госпожа?

– Нет-нет, Гёко-сан. Вам будет удобно встретиться в час собаки сегодня вечером?

– Вы слишком добры, госпожа, о да. Вам сейчас представится случай повидать нашего господина… Вы бы не замолвили словечко за нас? Нам нужна такая малость.

– Буду рада. – Марико немного подумала. – Есть благодеяния, которых можно просить, но на которые не стоит рассчитывать.

Гёко на секунду замерла:

– Ах! Вы уже просили его… просили его о милости для нас?

– Конечно, почему было не попросить? Разве Кику-сан не фаворитка, а вы не преданный вассал? Разве в прошлом вам не были оказаны милости?

– Мои желания всегда так скромны. Все, о чем я говорила, остается в силе, госпожа. Может быть, и больше.

– О голодных псах?

– О длинных ушах и коротком языке.

– Ах да! Тайны.

– Мне так легко доставить радость. Милость моего господина – и моей госпожи – это ведь не такая большая просьба?

– Нет, но только если представится случай… Я ничего не могу обещать.

– До вечера, госпожа.

Они раскланялись, и никто ничего не заметил. Сопровождаемая поклонами, Марико села в паланкин, пряча охватившую ее дрожь, и кортеж тронулся. Гёко смотрела ему вслед.

– Ты, женщина! – грубо окликнул ее проходивший мимо молодой самурай. – Чего ты ждешь? Ступай по своим делам!

– Ха! – презрительно откликнулась Гёко, к удивлению окружающих. – Женщина, да? Щенок! Если бы я пошла по твоим делам, мне пришлось бы здорово их поискать, ведь ты еще не дорос до того, чтобы иметь хотя бы соломенную крышу!

Все расхохотались. Тряхнув головой, Гёко бесстрашно удалилась.

– Привет, – сказал Блэкторн.

– Доброе утро, Андзин-сан. Вы прямо сияете!

– Спасибо. Это потому, что я вижу такую красивую женщину.

– Ах, спасибо! – вспыхнула Марико. – Как ваш корабль?

– Первый класс! Вы не хотели бы подняться на борт? Я показал бы вам все на корабле.

– А это можно? Мне приказано встретиться здесь с господином Торанагой.

– Мы все ждем его. – Блэкторн повернулся и заговорил со старшим в порту самураем: – Командир, я отведу на корабль госпожу Тода, покажу ей все. Как только появится господин Торанага, вы позовете, да?

– Как вам будет угодно, Андзин-сан.

Блэкторн увел Марико с пристани. Везде стояли самураи; заграждения и охрана на берегу и на палубе были серьезнее, чем обычно. Сначала он провел ее на ют.

– Это мое, все мое, – гордо произнес он.

– А из вашей команды здесь есть кто-нибудь?

– Нет, никого. Сегодня никого, Марико-сан. – Он как мог быстро показал ей все, потом повел вниз. – Это моя каюта. – Верхние окна-фонари смотрели в сторону берега. Он закрыл дверь. Теперь они были совсем одни.

– Это ваша каюта? – спросила она.

Он кивнул, глядя на нее. Марико кинулась ему в объятия. Блэкторн крепко обнял ее:

– О, как мне не хватало тебя!

– И мне не хватало тебя…

– Мне так много надо сказать тебе… И спросить тебя… – начал он.

– Мне нечего сказать, кроме того, что я люблю тебя всем сердцем. – Она задрожала в его руках, пытаясь забыть тот ужас, что охватил ее при мысли о Гёко. – Я так боюсь за тебя.

– Не бойся, Марико, моя любимая, все будет хорошо…

– То же я говорю и себе. Но сегодня нельзя принять карму и волю Бога.

– Ты так отдалилась в последнее время.

– Это Эдо, любовь моя. За Первым мостом…

– Это из-за Бунтаро-сана. Да?