слово Будды все прочие превосходит

для защиты государства нашего.

Но при этом государь вовсе не отрекался от прежних богов. Более того, он обращается к ним с просьбой содействовать этому начинанию:

Вознесли мы моления

богам (ками. — А. Н.), на Небе пребывающим, на Земле пребывающим,

и почести воздали душам государей разных времен…

Однако, несмотря на то что боги «согласились», грандиозное строительство потребовало таких усилий и расходов, что, казалось, никогда завершено не будет. Тут император обращает свои взоры к конкретному ками — Хатиману, который, как следует из текста указа о пожаловании его рангом, не просто согласился, а активно содействовал этому строительству:

пребывая в храме Тисикидзи в земле Кафути, уезде Оогата, и помыслил так:

«И мы [статую] построим», — но никак то ему не удавалось.

И вот великий бог Хирохата-но Яхата (Хатиман. — А.Н.),

пребывающий в уезде Уса страны Бидзэн, так поведать соизволил:

«Я, божество, приведу с собой богов небесных, богов земных,

и непременно построю…» —

так он поведал и построил.

И государь радовался и благоговел.

И теперь должно государю, в трепете пребывая,

[богу] пожаловать…

В той же хронике «Сёку Нихонги» («Продолжение Нихонги»), где помещены приведенные выше указы, в записи, относящейся к 750 г., говорится, что Хатиман сам выразил желание явиться в столицу, и когда туда прибыла главная жрица его святилища, которая, кстати, приняла монашеский постриг по буддийскому обряду, в честь этого события была устроена грандиозная служба. Впоследствии Хатиман был удостоен титула «Великий бодхисаттва» (первая запись об этом относится к 809 г.).

Помимо истории о «помощи» Хатимана сохранились и другие «свидетельства» о содействии синтоистских божеств в строительстве этого огромного буддийского храма.

В сборнике средневековых легенд «Кондзяку моногатари» говорится, что когда при строительстве Тодайдзи не хватало золота, божество горы Канэ-но такэ указало на его месторождение. А в хронике «Сёку Нихонги» имеется запись, свидетельствующая, что после обнаружения месторождения золота, необходимого для украшения статуи Вайрочаны, приношения делались синтоистским святилищам. Ревностный буддист император Сёму откликнулся на это событие такими словами:

Однако ками не всегда безоговорочно помогали буддам. Если строительство буддийского храма затевалось без их одобрения, то возмездие следовало незамедлительно — храм подвергался разрушению, так как на его строительство шли деревья из священной рощи (запись 773 г.); правитель заболевал, когда по его велению в основание буддийского храма укладывали камень со священной горы (запись 771 г.).

Появление многочисленных записей такого рода к концу VIII в. свидетельствует о том, что статус японских ками в глазах местного населения все повышался. Синто как бы постепенно высвобождалось из-под гипноза безоговорочного авторитета «пришедшего из-за моря» учения. По мере освоения материковой культуры осознание японцами того, что и мы, мол, «не лыком шиты», распространялось и на местных божеств, поднимая их роль и статус. Ками уже не просто страдающие существа, нуждающиеся в спасении, но и самостоятельная сила, без поддержки которой буддам не справиться.

• От древности к средневековью: период Хэйан (794—1185)