Читаем Синон полностью

– Как ты себя чувствуешь? – Профессор глядел на него недоверчиво. Лицо Эрика было бледным и помятым, а в волосах у него как будто прибавилось седины.

– Немного голова кружится, но со мной такое бывает, – ответил он. – Приму потом таблетку.

Карл решительно хлопнул его по плечу:

– Идем. Нужно торопиться, в это время на дорогах пробки.

Сёдерквист на мгновение задумался, а потом повернулся к санитару:

– Нам нужна большая простыня.

– Зачем? – удивился тот.

– Спасать мир, – недовольно пробурчал Эрик.

Эр-Рияд, Саудовская Аравия

За тридцать семь минут до выброса

В тесной комнатке пахло бетоном и сыростью. Здесь не было ни окон, ни мебели, ни телевизора – идеальное место для уединения. Прочерченная на бетонном полу линия указывала направление на Мекку.

Время вечерней молитвы – Аср – уже вышло, но Аким Катц все еще сидел на коврике. Он не мог наговориться с Аллахом. Этот день был особенным, не похожим на другие. Киямат – Судный день. Через тридцать семь минут в Швеции наступит три часа, и Николас Мореман разобьет хрустальный шар. Энес Аль-Твайри ничего не знает о настоящей «Джавде» и разделит судьбу остальных. Он сам выбрал свое место в Аль-Ахирате – будущей жизни. Аким ткнулся лбом в пол и поцеловал молитвенный коврик. Он знал, что Аллах думает о нем. Никогда еще не были они так близки.

Скоро в хрустальном зале – огромном, как кафедральный собор, – прольется ливень. Это место выбрано не случайно – храм греха, юдоль разврата. Синон[49] снова подводит троянского коня к вражеским стенам. Но на этот раз в чреве животного таится кое-что пострашнее отряда афинских воинов.

Катцу там делать нечего. Он может с чувством выполненного долга дожидаться конца, сидя на коврике. Он встретит Киямат вместе с Всевышним. Он готов, ибо очистился. Душа его бела, как облако, и исполнена любви. И в ней звучат суры о Судном дне и небе, свернувшемся, как пергаментный свиток.

Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного…

Аким прижал лоб к покрытому ковриком полу. Теперь оставалось недолго.

Стокгольм, Швеция

За двадцать минут до выброса

Часы на крыше торгового центра NK показывали четырнадцать сорок, когда Свен Сальгрен припарковал свой «Вольво» в нескольких метрах от входа. У Эрика гудела голова и двоилось в глазах. Но даже это было не самым худшим. Всю дорогу он боролся с приступами панического страха и сейчас, нащупав ручку дверцы, первым выскочил на тротуар и помчался к зданию торгового центра. Остальные едва поспевали за ним. От входа по лестнице тянулась красная ковровая дорожка, в начале которой стоял охранник с листком бумаги в руке. По ту сторону стеклянных дверей толпились люди и гремела музыка. У крепкого, наголо обритого охранника тянулся из уха белый проводок наушников. Он покачал головой и встал перед Эриком:

– К сожалению, зал уже полон. Если у вас есть приглашение, вам придется подождать. Если нет – приходите завтра.

– Что там происходит? – спросил Сёдерквист.

– Показ мод для VIP-клиентов NK.

За спиной Эрика тяжело задышал Карл Эберг, тыча охраннику в лицо журналистское удостоверение:

– Пустите, мы из «Афтонбладет».

Но страж был неумолим:

– Сейчас я не могу вас пустить. Речь идет о вашей безопасности, понимаете? Вы же не хотите, чтобы кто-нибудь пострадал в давке?

В этот момент он поднял глаза да так и застыл на месте.

– О, черт… Стальная Труба…

Эрик оглянулся. К дверям торгового центра приближался Рейно. Лицо охранника расплылось в улыбке, и мужчины бросились друг другу в объятия. На Рейно была черная кожаная куртка, потертые джинсы и громоздкие мотоциклетные ботинки. Охранник хлопнул его по животу:

– Только не говори мне, что тоже интересуешься модой.

Рейно ухмыльнулся и сделал жест в сторону Карла:

– Я – нет, но моя команда…

– Твоя команда?

– Мои лучшие друзья. – Товарищ журналиста положил тяжелую руку на плечо лысого стража.

Тот вздохнул и отступил в сторону.

– Только потому, что ты так удачно оделся.

Рейно подмигнул Карлу и Эрику:

– Ну что, пошли?

* * *

В переполненном атриуме Сёдерквист рассеянно огляделся – слишком мало времени и много народу… Он протиснулся в направлении эскалатора. Стояла невыносимая духота, люди толкались, обливая друг друга шампанским и наступая соседям на ноги. Над головами гостей нависала платформа с прожекторами и лазерными проекторами, из которых работало лишь несколько. За спиной у Эрика послышалось пыхтение Карла.

– Куда нам? – спросил журналист.

– К эскалаторам, – бросил через плечо Сёдерквист.

Он споткнулся на ступеньках, но удержался и взбежал наверх. На втором этаже ему пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Атриум утопал в полумраке. Эрик поднял глаза. Во сне там, наверху, было лицо Моны, но сейчас он не видел никого, хотя бы отдаленно напоминающего девочку из Каны. Вокруг него все так же толпились люди. Карл поднес к его глазам правую руку с наручными часами:

– Пятнадцать минут. Ты понимаешь?

Эрик ткнул пальцем в рослого «бандидо»: