Д’Агоста уставился в пустую дверь, полный бессильного гнева. Проклятье, он в жизни не встречал двух более несносных женщин. Но есть один хороший способ обеспечить их безопасность. Или, по крайней мере, уменьшить их вероятность встречи с Барбо. Этот способ состоял в том, чтобы выписать ордер на задержание этого человека, доставить его для допроса и задерживать в отделении, пока эти женщины заняты тем, чем они там заняты. Но чтобы выписать ордер, ему нужно собрать все имеющиеся у него свидетельства и обратиться к окружному прокурору.

Он сел за компьютер и принялся свирепо стучать по клавишам.

В кабинетах управления полиции наступила тишина – типичная полусонная обстановка второй половины дня, когда большинство полицейских работают «в поле», но еще должны вернуться, чтобы оформить задержание или подшить материалы к делу. Прошла минута, вторая. В коридоре рядом с кабинетом д’Агосты раздались тихие шаги.

Еще несколько секунд, и появился сержант Слейд. Он пришел из собственного кабинета, из которого – если встать в известную ему точку – открывался превосходный вид на двери кабинета д’Агосты. Слейд прошел мимо этого кабинета и остановился у следующей двери, ведущей в пустой кабинет, где д’Агоста и другие держали досье, с которыми в данный момент не работали.

Слейд словно ненароком оглянулся. Вокруг никого не было. Он повернул ручку, открыл дверь, вошел в пустой кабинет и запер за собой дверь. Свет здесь, естественно, был выключен, но он не стал его включать.

Стараясь не шуметь, Слейд подошел к стене, общей с кабинетом д’Агосты, откуда непрерывно доносился стук по клавиатуре. Он опустился на колени и осторожно отодвинул в сторону стопку коробок, сложенную возле стены. Приложив пальцы к стене, несколько секунд ощупывал ее и наконец нашел то, что искал: крохотный проводной микрофон, вделанный в штукатурку вместе с миниатюрным цифровым магнитофоном из тех, что активируются голосом.

Он поднялся на ноги и сунул в рот лакричную конфетку, затем подключил к устройству наушник, вставил его в ухо и запустил запись. Какое-то время он слушал, медленно кивая. На записи оказались тщетные уговоры д’Агосты, звук открывающейся двери и разговор двух женщин:

«Где именно это растение в музее?»

«В хранилище гербария. Я знаю, где это, и у меня есть код от цифрового замка. А что у вас?»

«Растение, которое мне нужно, находится в Водном зале Бруклинского ботанического сада. Когда сад закроют и станет совсем темно, я его добуду. Мы больше не можем ждать».

Слейд улыбнулся. Он получит за это хорошее вознаграждение.

Он убрал магнитофон в карман, аккуратно подвинул коробки на место, подошел к дверям, отпер их и – убедившись, что его никто не видит, – вышел и неторопливо двинулся по коридору. Стук д’Агосты по клавиатуре звоном отдавался у него в ушах.

59

Ворота кладбища «Хевен» расположились на поросшем редкими деревьями крутом берегу озера Шрун. В зеленой дали на востоке находился форт Тикондерога, охранявший подступы к Гудзону. Далеко на севере высилась гора Марси, самая высокая в штате Нью-Йорк.

Джон Барбо задумчиво ступал по стриженой траве, медленно прокладывая путь между надгробиями. Местность была неровная, и земля то поднималась, то плавно опускалась; посыпанные гравием дорожки вились то там, то тут среди деревьев. Листва рассеивала лучи предвечернего солнца, отбрасывая пестрые тени на сонный пасторальный ландшафт.

Наконец Барбо добрался до небольшого, со вкусом оформленного семейного участка, на котором находились две могилы, обнесенные низкой металлической оградой. Он вошел внутрь и приблизился к более высокому надгробию – статуе ангела с прижатыми к груди руками и устремленными в небеса глазами, полными слез. На основании памятника было высечено имя: «Фелисити Барбо». Даты не было.

В правой руке Барбо держал два срезанных цветка: красную розу на длинном стебле и фиолетовый гиацинт. Он опустился на колени и положил розу перед памятником. Потом поднялся и постоял немного, задумчиво глядя на статую.

Его жена была убита пьяным водителем меньше десяти лет назад. Полицейское расследование было загублено: этому человеку, исполнительному директору фирмы, специализирующейся на телемаркетинге, при задержании не зачитали его права, передача вещественных доказательств была оформлена с нарушениями. Хороший адвокат сумел добиться приговора в один год условного заключения.

Джон Барбо был из тех людей, для которых семья превыше всего. И еще он верил в справедливость. Состоявшийся суд, по его понятиям, был несправедлив.