Читаем Синие пески. полностью

Она неуверенно кивает словам мужчины, мягко но настойчиво высвобождая свои руки из его цепкой хватки. Где-то в глубине души начинает ворочиться беспокойный червячок сомнения.

– Душа моя? – Арион поднимает на нее взгляд разноцветных глаз. – Ты возведешь город ради меня?

Опустившись подле него на колени, накрывает его руки своими и прикасается к ним лбом. Сомнение растет все сильнее отчего тело начинает мелко потряхивать. Одно только слово и ей станет легче. Одно только слово и те кто ей дороги будут в безопасности. На краткий миг в голове возникает образ кокона дрожащий в синем свете. И когда все сомнения уступают место решимости Эйве произносит:

– Да…

Я просыпаюсь от невыносимой головной боли. Она пульсацией отдает в виски заставляя щуриться от яркого утреннего солнца пробивающегося в витражное окно. Свет множится и расщепляется на несколько лучиков сквозь витраж, больно режет глаза.

Я судорожно вдыхаю нагретый воздух, прислушиваясь к мерному шороху метлы пафу с улицы и чувствую как боль понемногу отступает.

Откинувшись на шелковых подушках потягиваюсь и замираю в ожидании того как в комнату ворвется абла Сайхэ в окружении послушниц. И те ловко зажгут на маленьком столике благовония которые пряным ароматом займут всю комнату и боль в голове станет невыносимой. В очередной раз размышляю стоит ли старухе рассказывать о своих странных снах, где я узнаю о жизни Эйве.

Или может я была настолько сильно впечатлена вечерним разговором что мозг решил сам воссоздать момент из истории? Мысли зудят в голове требуя выхода, а лучше того с кем можно поделиться своими размышлениями. Но в комнату никто не врывается, даже за дверью не слышится обычных звуков жизни храма. Как будто все вымерло в предвкушении вечернего празднества.

Я неспешно поднимаюсь с кровати и подбираю раскинутые на софе красные просторные одежды. Мягкая нежная ткань струится сквозь пальцы. Я воровато оглядываюсь и облачаюсь в привычные уже юбку и длинную каис. Подойдя к зеркалу смотрю в отражение, где на краткий миг мне показалась хозяйка моих снов. Стоит только моргнуть, как видение исчезает, растворившись в тишине утра. Прикрываю глаза, чувствуя как от утренней прохлады боль в голове отступает. Умываю лицо водой в стоящем под зеркалом тазике. Приглаживаю растрепанные кудри, выхожу из комнаты.

За дверью длинный коридор оказался пустым, только слабый ветерок лениво колышет тонкие ажурные занавески. От каждого движения в голове будто работают молоточками делая боль в некоторые мгновения почти что не выносимой от чего из глаз брызжут слезы. Медленно иду вперед в надежде хоть кого-нибудь встретить. На мгновение остановившись в пустом коридоре прислушиваюсь к звукам. До меня отдаленно долетают отголоски чьего-то разговора.

На углу коридора, ведущего в главную залу, столпились послушницы, они с любопытством встают на носочки отталкивая друг друга, тянут шеи, хихикают силясь рассмотреть тех кто явился утром в храм. Меня девушки не замечают, увлеченно щебечут и быстро меняются местами, и только когда одна из старших абл недовольно хмурится они на мгновенье отходят за угол чтобы вновь тянуть оттуда головы.

Я аккуратно дергаю за рукав каис одну из девушек:

– Что происходит?

– О, – долго протягивает она и довольно щурится радуясь тому что может с кем-то поделиться впечатлениями, – прибыли послы от Юлмера, нашего соседнего государства. С дарами для наших предков. И мы тут гадаем кто из них может быть наследным принцем.

Аккуратно протискиваюсь между послушниц тоже выглядываю из-за угла.

Зала утопает в полумраке, и только лампадки чадят благовониями, унося ароматный дым под сводчатый потолок. Где он разбивается об яркий утренний свет продирающийся через узкие витражные окошки, от которых свет становится разноцветным.

Абла Наира, как настоятельница храма, одета в желтые легкие одежды, нервно теребит мешочек с табаком и сладко улыбается речам высокого мужчины с огненно рыжими волосами. Недалеко от него стоят трое мужчин, облаченные в доспехи чьи нагрудники сияют в лучах света. Воины стоят на почтительном отдалении от рыжего, сохраняя на своих лицах бесстрастное выражение. Они со скучающим видом рассматривают мелко выстланные на стенах арабески.

– Я думаю что это тот рыжий, – с придыханием говорит над моим ухом девушка. – У него такое статное и благородное лицо. А тот блондинчик совсем еще мальчишка на его фоне.