– Я имею в виду лицо и глаза. У вас обеих зеленые глаза с бронзовыми искорками. – Рой вгляделся в ее лицо. – И маленькое пятнышко цвета фуксии в правом…

Мейс изучила свой глаз в зеркале «Дукати». Она впервые разглядела и бронзу, и пятнышко фуксии. Вот это да…

– Вы первый известный мне мужчина, который понимает, что фуксия – это цвет.

Рой указал на нее.

– Так я и думал, что знаю вас. Вы ее сестра, Мейс Перри. Я должен был вас вспомнить, как только услышал ваше имя… – Он осекся. – Но газеты писали, что изначально вас звали Мейсон Перри. – Насмешливо глянул на нее. – Мейсон Перри. Перри Мейсон, адвокат из телесериала[16]. Это совпадение?

– Мой отец был прокурором, но по-настоящему ему всегда хотелось оказаться на другой стороне. Отсюда и Мейсон Перри. Но я стала Мейс, не Мейсон. Я официально сменила имя.

– И что ваш отец об этом думает?

– Не знаю. Его убили, когда я еще была ребенком.

– Простите. Я не знал.

– Вам не за что извиняться.

– Но вы же были в…

– Я только что вышла.

– Ясно.

Рой неловко засунул руки в карманы и стал смотреть по сторонам. Мейс возилась с застежками своего шлема.

– Если уж на то пошло, я думаю, с вами поступили подло, – наконец произнес он.

– Спасибо. Если уж на то пошло, я думаю, вы говорите правду.

– Знаете, Мона Данфорт – единственная причина, по которой я верю в реинкарнацию.

– В смысле?

– А как еще объяснить перевоплощение Иосифа Сталина в женском теле?

Мейс ухмыльнулась.

– Вы сталкивались с ней, когда работали уголовным адвокатом?

– Я был не настолько большой шишкой, чтобы лично бодаться с этой дамой. Но ее помощники не раз возили меня лицом по столу. А уж в полиции про нее просто легенды рассказывают.

– Не хотите перекусить? Заодно можем пообсуждать, какие пытки лучше всего подойдут для Моны.

– А куда вы хотите поехать?

– В «Бенс Чилли Боул». Я два года мечтала о полукопченых сосисках «Бенни». – Мейс откинула крышку пассажирского сиденья. – Запрыгивайте.

– У меня нет шлема.

– Ну так не падайте на голову. Моя страховка наверняка истекла.

Через несколько секунд «Дукати» с ревом вырвался на улицу.

Глава 15

– Значит, вы только вышли – и сразу стали путаться с убойным отделом?

Они сидели за стойкой в переполненном легендарном «Бенс Чилли Боул» рядом с театром Линкольна на Ю-стрит. Рой принялся за свой острый хот-дог, заодно слизнув с пальца горчицу.

– Я ни с кем не путаюсь. Просто занимаюсь акклиматизацией во внешнем мире.

Мейс неторопливо откусила кусок полукопченого хот-дога, медленно прожевала и облизнула губы. Потом набрала горсть картошки фри с сыром и чили, обмакнула в кетчуп и засунула в рот. Ее лицо выражало глубочайшее удовлетворение, и Рой ухмыльнулся.

– Хотите сигарету?

– Возможно.

– Тюремная еда – полный отстой, верно?

– Он самый.

– До сих пор не могу представить, что кому-то понадобилось убить Диану.

– Вы были так близко с ней знакомы?

– Я работал с ней почти два года.

– Это еще не значит, что вы ее знаете. Бывали когда-нибудь у нее дома?

– Дважды. Один раз на официальной вечеринке, месяца три назад, и один раз перед моим приходом в фирму. Она руководила наймом сотрудников.

– Трудный бросок?

– Не очень. Намного больше денег, чем я стою.

– Но вы же на почасовом конвейере.

– Нет, у нас не так.

– То есть?

– Не поймите меня превратно, я работаю полный день. Но в «Шиллинге» мы не ведем почасовой учет.

– Я думала, все юристы так зарабатывают деньги… Как в книжках Гришэма[17].

Рой покачал головой.

– Мы работаем по договорам на обслуживание. Сложные клиенты с глубокими карманами предпочитают именно такой вариант. Мы знаем, на что будет похожа загрузка, они знают, что им надо, и платят за это. Фирма делит добычу и награждает людей за сделанную работу и принесенные контракты. Никаких сюрпризов. И это намного эффективнее, чем выдаивать клиентов досуха.

– А если вы столкнетесь с чем-то непредусмотренным?

– Мы подписываем соглашения о включении этого в счет. И потом получаем больше денег.

– Судебные разбирательства или сделки?

– Сделки. Судебные разбирательства мы передаем другим фирмам, но в договоре прописана наша ответственность за надзор.

– И сколько же вы зарабатываете?

– Это закрытая информация.

– Если б она была общеизвестной, я не спрашивала бы.

– Я уже сказал, больше, чем стою.

– Отец говорил, что юрист – благородная профессия.

– Она бывает такой, но не для каждого.

– Ага, я тоже ему не поверила. – И Мейс разом прикончила остаток своей сосиски.

Позже, когда они уже вышли на улицу, Рой спросил:

– Так чем вы теперь собираетесь заниматься?

– Сегодня вечером у меня встреча насчет работы.

– Какой именно?

– Ассистент-исследователь.

– Не могу представить вас в белом лабораторном халате и с очками на цепочке.

– Нет, тут другое. Этот профессор занимается изучением городских проблем. Судя по всему, в тех частях города, которые я знаю. По крайней мере, неплохо знала раньше.

– В криминально опасных?

– Бинго.

– И кто этот профессор?

– Эйбрахам Альтман.

– Отец Билла Альтмана?

– Кто такой Билл Альтман?

– Он работал в полиции, когда я был адвокатом. Старше меня, лет сорока пяти. Хороший юрист. Один из тех самых благородных профессионалов.