Читаем Сингулярность полностью

Лишь через пару месяцев удалось нащупать мельчайший узелок. Несколько недель Андрус аккуратно и бережно вытягивал из него тонкие нити, стараясь ослабить и распустить. И наконец программный код стал поддаваться.

…Андрус Ансип с трудом оторвался от экрана. Он решил сварить кофе. Глаза слипались, не спал уже несколько суток, но чувство близкой разгадки не давало покоя.

Поставив турку на плиту, он спешно вернулся к экрану. Увлекшись, забыл обо всем и скоро почувствовал тревожный запах. Андрус ринулся в кухню. Обжигаясь и шипя сквозь зубы, налил в кружку густую горькую жидкость. Пил, не замечая вкуса, снова погрузившись в глубины программы.

Раздался громкий щелчок.

Изображение на мониторе исчезло. Пропало жужжание кулеров, погасли диоды модема. Андрус добрался до включателя и понял, что света нет во всей квартире.

Если отрубили электричество, значит, он не сможет прикоснуться к сияющей тайне немедленно, когда сердце стучит нетерпеливо и часто, а шум крови в ушах заглушает остальные звуки!

Андрус нащупал плитку олфона и торопливо набрал номер, решив перебраться к знакомым. А что, если свет вырубили по всему городу?

Он подошел к окну и поднял жалюзи.

Напротив невозмутимо светились многочисленные глаза высотки.

Андрус облегченно выдохнул и только сейчас почувствовал, что в квартире пахнет горелым. Он распахнул окно и увидел, что в соседних окнах его дома также горит свет.

Он снова пощелкал включателем, но тщетно.

Надо позвонить, подумал хакер, пытаясь включить олфон.

Плоская коробочка была мертва. Хакер ощутил в происходящем пугающую странность. Он замер посреди квартиры, чувствуя, как просыпаются неясные, смутные страхи.

Кто-то настойчиво и сильно застучал в дверь.

– Слушаю, – сказал Торгвальд, с неохотой отрываясь от монитора. Ежедневная двухчасовая порция игры была лучше всяких лекарств. Глава совета даже сократил необходимые для борьбы с болями дозы морфина.

– Это Владимир, – сказал невидимый собеседник.

– Какой именно? – спросил Торгвальд Лютенсвен, думая, что пора сменить старый олфон на голографический.

– Из Центра.

– Какого центра?

– Горицветов. Мы сотрудничали…

– Какой Гори… все, вспомнил. Владимир, вы что же, еще не похоронили меня? Мы давно уже не сотрудничаем. Чего? Мне приехать к вам? Вы знаете, у меня сегодня важное совещание, к тому же зачем? Тысяча чертей! Владимир, я больше не работаю с вами. Для меня важно? Владимир, вам не стыдно? Надеюсь, вы не денег хотите попросить? Не дам. Что? Что-о?! Что-о-о?!! Выезжаю.

Торгвальд спешил в зал заседаний. Встречавшиеся по пути сотрудники с удивлением смотрели на широкую улыбку босса. Перед дверью Лютенсвен прокашлялся и постарался избавиться от нее. Ему пришлось помучиться несколько секунд – губы против воли расползались до ушей снова и снова.

Члены совета увидели главу таким, каким привыкли видеть, – собранным, жестким, решительным. Все ожидали очередного раунда борьбы Лютенсвена и Митякиса. Еще одного сражения за самый большой и лакомый инвестиционный кус, в котором победа, скорее всего, опять достанется опытному главе.

Но в этот раз и Костас чувствовал себя сильным, как никогда. Он и вправду отлично подготовился к годовому совещанию. Сегодня у него все шансы свалить старика. Используя некоторые открывшиеся факторы.

Первый – недавно проведенный скрупулезный анализ, оказавшийся не в пользу Торгвальда. Его игровой проект отстал по всем показателям от предлагаемого вот уже несколько лет проекта Костаса.

Второй – за последний год состав совета директоров сильно изменился, появились новые люди, и у Торгвальда теперь нет значительного перевеса в авторитете, к тому же многих Митякису удалось склонить на свою сторону.

Был еще третий фактор, самый важный. Его Митякис приберегал напоследок.

Совещание обещало быть интересным.

Первый час потратили на отчеты и подведение итогов, второй – на презентации проектов, не претендующих на основной инвестиционный пакет, затем, после перерыва, слово взял Митякис.

Речь он готовил больше месяца, вся работа была тщательно проанализирована, проведены необходимые консультации, составлен емкий и хлесткий доклад, обдуманы доводы, контрдоводы и уязвимые места, как свои, так и противника…

Это должно быть последнее совещание, на котором Торгвальд Лютенсвен выступает в качестве главы компании, и первое, на котором будет отвергнут любой предложенный им проект!

В начале выступления Митякис нервничал, сбивался, путался, но заметил, что слушают его все внимательнее. В глазах директоров растет одобрение, а многие и вовсе одобрительно кивают. Уверившись, промашек не совершал, бил точно и сильно, по ключевым местам, прорехам и недостаткам работы Торгвальда. Митякис чувствовал, как и все в зале, что доклад выходит сокрушительным, как трещит и крошится непоколебимый авторитет главы компании «Норд», как…

Он чувствовал свою непобедимость, кураж, силу, и каждый его новый удар по позициям противника был все сокрушительнее. Костас указывал на нестыковки и промахи, голос звучал уверенно и мощно, это был голос будущего главы, что пришел на смену дряхлому скандинаву…