Читаем Синдзю полностью

— Нориёси больше не потревожит ни меня, ни кого другого, — сказал Кикунодзё. — Он мертв. Я, признаюсь, нисколько об этом не сожалею. Мелкий проныра!

«Узнай, что тебя подозревают в убийстве, ты бы не посмел столь откровенно высказываться», — подумал Сано.

— А по поводу чего он вас шантажировал?

Кикунодзё встал и развязал длинный широкий пояс.

Скинул верхнее и нижнее кимоно. Под одеждой, на груди, талии и ягодицах, были прикреплены ватные подушечки. Актер отлепил толщинки от худощавого, но мускулистого тела. Сано отметил: Кикунодзё достаточно силен, чтобы убить Нориёси и Юкико и сбросить в реку.

— Говорят, на самом деле Нориёси не покончил с собой. Его убили. Вы слышали?

— Возможно. — Даже решив, что этот слух распустила Глициния, Сано оценил ловкость, с которой актером ушел от ответа. Значит, достаточно умен, чтобы спланировать и осуществить убийство. — Так по поводу чего он вас шантажировал?

Кикунодзё облачился в голубое нижнее кимоно и верхнее из черного шелка, украшенное золотыми колесами со спицами и голубыми волнами, затем подпоясался одноцветным черным кушаком.

— Думаю, это вряд ли вас касается. — Он демонстративно посмотрел в сторону двери.

Через щель в занавеске была видна часть сцены. Там шла интерлюдия для оставшихся зрителей. Актер, изображая самурая — слугу даймё, исполнял шуточный танец. Он размахивал боевой палицей, словно женщина, занятая весенней уборкой в доме. Слышались одобрительный гул простых горожан и шипение и свист самураев. Так, во всяком случае, определил Сано.

— Я спрашиваю вас потому, что, может быть, и вправду Нориёси был убит.

Кикунодзё, надевай черный плащ поверх кимоно, сердито вздохнул:

— Я его не убивал. Я провел ночь с дамой.

— А она это может подтвердить?

— Конечно, нет, — поморщился актер. — Нориёси разнюхал, что я встречаюсь с замужней дамой. Ее муж, узнай об этом, убил бы нас обоих. Вы же понимаете.

Сано кивнул. Театр кабуки был основан около ста лет назад синтоистскими монахами из храма Идзумо. Вскоре кабуки утратил связь с религией. Актрисами стали проститутки. Их фиглярство перешло все границы приличия, что привело к соперничеству возбужденных поклонников. Город захлестнули массовые беспорядки. В итоге правительство запретило женщинам выступать в театре. Их роли начали исполнять мужчины. Однако проблема оказалась неразрешенной. Оннагата провоцировали скандалы так же, как проститутки, вызывая вожделение не только у гомосексуалистов, но и у женщин, которые находили маскарад очень пикантным. Дабы укротить слабый пол, правительство приказало оннагата выбривать макушки. Те подчинились. На искусственные лысины легли красные платки. И что? Теперь поклонницы млели и от этого. Кикунодзё со своим тайным романом был не оригинален.

— Сёгун, между прочим, поступает, как ему заблагорассудится... с женами и дочерьми министров. А нас, бедных прелюбодеев, наказывают — если не разгневанные супруги, то власти. Что вы об этом думаете, ёрики?

Сано подумал, что Кикунодзё снова стремится поменять тему.

— Положение дает привилегии, Кикунодзё-сан. Так что насчет Нориёси?

Актер бросил взгляд, исполненный тайного уважения.

— Нориёси требовал все больше и больше денег. Он высосал меня до последней кровинки. В конце концов, примерно месяц назад, мне пришло в голову: если он начнет рассказывать, то кто ему поверит? Просто его слово будет против моего, а кто он такой? Я сказал, что больше платить не намерен, и объяснил почему. — Кикунодзё подошел к столу, отодвинул коробочки, снял и разложил квадратный отрез, затем снял с вешалки белое свадебное кимоно и красное нижнее, достал из шкафа чистые носки, все это вместе с красным платком, снятым париком и набором косметики он водрузил на матерчатый квадрат. — Давно следовало прогнать мазилу. Не зря он никому ничего не рассказал и денег больше не просил.

«Если актер действительно прекратил платить, то как Нориёси разбогател?» — подумал Сано.

— Предположим, Нориёси убили. Вы можете доказать, что были в другом месте, когда это случилось?

Кикунодзё рассмеялся, завязывая вещи в узел.

— Дорогой мой, во-первых, я не знаю, где его убили. Во-вторых, на подобное мероприятие у меня просто нет времени. То репетиция, то спектакль... — Он улыбнулся, как прекрасная принцесса Таэма. — То дама.

— В случае чего она подтвердит ваше алиби?

Оннагата окинул Сано сожалеющим взглядом.

— Конечно, нет. Разве я не говорил, что она замужем? И не выпытывайте ее имя, я все равно не скажу.

Сано от досады стиснул зубы. Мудреное дело — вести неофициальное расследование. Люди не хотят говорить. И законных способов заставить нет. Любой эксцесс сразу привлечет внимание судьи Огю.

— Еще есть вопросы?

— Один. Вы знакомы с дочерью господина Ниу, Юкико?

Хотя Сано очень внимательно наблюдал за Кикунодзё, он не увидел на лице ни тени смущения, только легкое удивление по поводу абстрактного вопроса.

— Юкико, — проговорил актер, задумчиво прищурившись. — Да, думаю, что встречался с ней. Вся семья Ниу частенько посещает театр.