Читаем Синдром войны полностью

Замполит и командир роты затащили всех на задворки гарнизонного клуба и полчаса собственными руками выколачивали душу. Потом успокоились и заявили, мол, мы бьем вас не оттого, что вы пили, а оттого, что попались. Марш в красный уголок, и два дня носа на улицу не показывать, чтобы никто из вышестоящих офицеров не узрел красоту на лицах! Так и сидели в ленинской комнате двое суток, мрачные, нахохленные, и думали нелегкую думу: какая сука настучала?!

– А мы во время учений квасили прямо на запасном командном пункте, – вспомнил Смирнов. – Офицеры разошлись, мы их место заняли и давай вечерять!.. Потом разборка была – почему весь караул на посту уснул?

Поперечный, заметно смущаясь, сообщил, что практически не пьет. Так, иногда, после боевого задания, чтобы расслабиться. Ну, еще сегодня, чисто за компанию. Он не знал, куда деть руки, было видно, что человеку неловко. Но дискомфорт проходил, в подвале было тепло, потрескивали дрова в печке.

Архипов накапал еще понемногу. Выпили за родителей, потом за тех, кого с нами нет. За то, чтобы кончилась война, и беженцы быстрее возвращались в родные места. Ведь сколько народа война согнала с мест! И по Украине люди расползаются, и по Белоруссии. А в Россию вообще бежит тьма…

– Да никто не бежит в вашу Рашу, – пробормотал надувшийся Лазарь. – Пропаганда это все. Так, может, несколько тысяч – алкоголики и тунеядцы.

– Да, чуть меньше миллиона, – проговорил Алексей. – Если учесть, что в Донбассе жили семь миллионов, то это капля в море. Эх, Лазарь, когда ж ты поумнеешь? В России восемьдесят регионов, на каждый распределили по нескольку тысяч беженцев. Живут в общагах, клубах, кому-то выделяют комнаты, устраивают на работу. Многие работать почему-то не хотят. Инертный народ на Донбассе, с ленцой. Считают, что Россия их теперь обязана содержать всю жизнь.

– Правильно считают! – заявил Лазарь. – Россия замутила, пускай и отдувается.

Никому не хотелось спорить с этим упертым типом. Возможно, до Лазаря и доходило, что враги спасли ему жизнь, но он старался не мучить этими думами свою совесть.

Поперечный опять настаивал на том, что его полк никогда не воевал против мирных жителей и не выпустил в их сторону ни одного снаряда. Смирнов эту версию охотно подтверждал. Лазарь ворчал, что тут и говорить не о чем.

Майор заявил, что не имеет никакого отношения к действиям национальной гвардии и добровольческих батальонов. Он кадровый военный и всегда отрицательно относился к этим полулегальным вооруженным формированиям. Он старался не воевать с ними рядом, не общался с офицерами из этих частей. А идея батальонов, живущих на деньги олигархов и обслуживающих их запросы, – вообще бред, ведущий к развалу Украины. Шаг к анархии и агонии.

В стране должна быть только регулярная армия – мобильная, подготовленная, мотивированная, состоящая из профессионалов. Лишь ее можно допускать к ведению боевых действий. Слава богу, что в последнее время что-то начинает меняться. Появляются боеспособные части, состоящие отнюдь не из мародеров, приходят специалисты, умеющие обслуживать современную технику, военачальники, отдающие вменяемые приказы. Неужели боевики не замечают, что воевать в последние месяцы становится сложнее?

– Как мы вам в Донецком аэропорту накостыляли? – не без гордости спросил майор. – Вы раструбили по всему миру, что он ваш, мол, силовиков загнали в катакомбы – а на-ка выкуси! Киборги стоят, как стойкие оловянные солдаты, держат терминал, десятки атак отбили. Думаешь, их очень много? Не больше сотни активных штыков. Вот это я понимаю – профессионалы!..

– Так я же не спорю, – проговорил Алексей. – Мужиков, способных воевать, на Украине всегда хватало, вот только генералы бездарны. А как мы вам под Иловайском морду набили, а, майор? Тебе должно быть стыдно за свое командование, загнавшее солдат в ловушку, а потом бросившее их! Ополченцы тоже неплохо воевали. Никаких громоздких соединений, только мобильные группы с вооружением от легкого до тяжелого. Они внезапно появлялись и пропадали, брали противника в клещи.

– Нечестно воевали, – буркнул Лазарь. – Как трусы! Ударят исподтишка и убегают, а еще ворчат про каких-то фашистов.