Читаем Синдром войны полностью

– Граждане дорогие, кто с вами возится и терпит вас как капризную младшую сестру еще со времен Переяславской рады? Кто поднимал экономику после Гражданской и Отечественной войн? Сколько мы возились с вами после обретения вами той самой независимости, которой вы так и не смогли воспользоваться? Сколько инвестиций, льготных кредитов? А тот самый пресловутый дешевый газ? Получали за копейки, прожрали, разбазарили, а теперь Россия вам враг номер один. Вы по-прежнему требуете с нее дармовые энергоносители, а на каком, позвольте, основании?! Вы же ослепли, вконец обалдели со своим стадным инстинктом? Куда прикажет кукловод, туда и топают марионетки! Не видите, что на Украине возрождается фашизм, что у власти после переворота все те же лица, сплошь олигархи? Западу плевать на Украину, он никогда не примет ее в свои объятия, дальше деклараций и сочувствий не дойдет. Цель у него иная – ослабить влияние России, не дать ей блюсти свои интересы, не позволить заняться перестройкой однополярного мира! А вы, ребята, так и будете всю жизнь на привязи. Вас станут кормить «завтраками», бросать подачки, но в дружную европейскую семью никогда не позовут, потому что дурных там нема!

Представители высоких договаривающихся сторон ругались до хрипоты – примут или нет. Потом выясняли, кто и за что воюет. Все как на подбор воевали за свободу, за что же еще? Не за деньги, нет. Разве это деньги? Это слезы!

Алексей подметил, что разговор уже выводит майора из себя. Поперечный злился, бросался общими фразами. Но Алексей был неплохим физиономистом. Глубоко по барабану были майору Поперечному свобода и независимость украинского народа. Майор воевал не за деньги. Он присягнул на верность Украине, а значит, был обязан драться с ее врагами. Собственные соображения этот человек давно засунул в одно место, убедил себя в том, что война, как и любовь, зла, а когда рубят лес, то летят щепки.

Кто виноват в кровавой вакханалии, в разрушении городов, поселков, деревень Донбасса, в массовой гибели мирных жителей, детей, стариков? Сыпались обоюдные обвинения. Украинцы твердили, что их полк никогда не воевал против населения, даже если оно было не очень приветливо. Ополченцы тоже отвергали подобную идею. У каждого из них в городах и селах, по которым они шли, были знакомые, друзья, родственники. Сколько можно демонизировать людей, вставших на защиту своих близких от фашиствующего агрессора?!

Вечерний спарринг переходил в разряд «А за козла и фашиствующего агрессора ты сейчас ответишь!». За окном давно стемнело, чувствовалась дикая усталость.

– Цыц! Все заткнулись! – громогласно объявил Алексей.

В наставшей тишине злобно сопели носы. По бледным лицам сновали мглистые тени.

– Фу, достали, – облегченно пробормотал Левин. – Орут, как на собрании собственников жилья. Может, перестреляем их, командир?

– Отставить, – отрезал Алексей. – Пристрелить всегда успеем. Спать пора.

– Ой, рука!.. Это вы во всем виноваты! – заканючил Лазарь.

Он сделал неловкую попытку размять плечо, и боль едва не повалила его.

– Да отрубите вы ему, наконец, лапу, – с чувством проговорил Архипов. – А то вконец оборзел.

Лазарь плюхнулся на место. Щеки бойца стали покрываться пунцовыми пятнами. Он досадливо пыхтел, кусал губы.

– То-то же, – злорадно сказал Левин. – Ну, и рожа у тебя, солдатик! Забыл, на что хотел обидеться? – Он тоже начал подниматься.

Нога вдруг подломилась, и Андрюха завопил от боли. Алексей метнулся и успел подставить ему плечо. Боец повис на нем как простыня, а когда его пристроили на пол, принялся заразительно и доходчиво ругаться.

Пленные украдкой ухмылялись. Зубоскалить у них уже не было сил.

«Неплохо провели время», – уныло подумал Стригун и суровым голосом приказал всем готовиться ко сну.

Кровати предназначались для раненых. Их устлали матрасами, бросили одеяла.

Архипов сделал Андрюхе приглашающий жест и заявил:

– Можете устраиваться, ваше высочество. Прикажете подать ночную вазу?

Дверь печи оставалась открытой. Из нутра буржуйки истекало не только тепло, но и свет.

Пленные, кряхтя, отходили ко сну. Под стонущим Лазарем скрипели пружины. Остальные ворочались на матрасах, брошенных на пол, и не ожидали коварной атаки. Алексей с Архиповым подобрались к укропам, опутали их веревками и пригрозили дать в лоб, если будут сопротивляться! Лазаря они прикрутили к панцирной сетке. Он извивался, подпрыгивал как пескарь на сковородке.

– Что же вы делаете, сволочи? – процедил сквозь зубы майор Поперечный.

– Все в порядке, коллеги. – Алексей обвел «натюрморты» удовлетворенным взглядом. – Все логично, не находите? Просто засыпайте, а утром вас развяжут. Спокойной ночи. Единственное, о чем хочу предупредить: первый же, кто вякнет, проглотит кляп, и сон его превратится в адские муки. Так что молчим, господа!

Они молчали, только злобно работали ноздрями – униженные и оскорбленные. Архипов опять забросил дрова в топку. Алексей окружил место ночлега горящими свечами, словно магическим кругом от нечистой силы. Пусть на пару часов, но хватит.