Читаем Синдром войны полностью

Минуты в полете казались часами. Все ходило ходуном. Пленные и мертвецы катались по полу, оттащить их на место уже было невозможно. Съехал со штабеля и угрожающе накренился жестяной ящик. Архипов подпер его плечом, начал судорожно заталкивать на место. Раздался упругий щелчок, снаружи что-то треснуло – такое ощущение, что с обшивки отвалилась некая ответственная деталь.

Пилоты явно слышали это, но никак не отреагировали. Они вели себя подозрительно тихо, занимались привычной работой. Ополченцы навострили уши, но различали лишь рваный треск двигателей.

– Твари! Угробить нас решили?! – истошно взвыл рядовой Лазарь.

Реакция Левина была потрясающей! Он повернулся так резко, что Бобрик, сидящий рядом, чуть не покатился по полу. Андрюха впал в бешенство и решил реализовать свою бредовую идею. Он выкрутил лампочку из щитка, сжал пленному трахею, а когда тот, весь покрытый пятнами, распахнул рот, чтобы отдышаться, всунул ее парню в глотку!

Люди онемели от изумления. Лазарь тоже не сразу понял, что произошло. Он натужился, хотел было закашляться, но не смог, начал багроветь, физиономия распухла. Глаза его носились по кругу, наполнялись страхом. Парень перестал дергаться, застыл.

– Вот так-то лучше, дружок! – мстительно процедил Левин. – Будь готов, как говорится.

– Потрясающая гуманность! – Поперечный презрительно усмехнулся.

– Согласен, майор, – сказал Алексей. – Поставить на колени и отрубить голову, как делают ваши добровольцы, куда гуманнее.

– А что, мне нравится, – подумав, сообщил Бобрик. – Давно подмечено, что лампочку можно всунуть, но невозможно высунуть. Для этого приходится прибегать к помощи специальных служб. Находчивый ты, Дрюха. Еще есть желающие подергаться или языком почесать?

– Лампочек на всех не хватит, – проворчал Поперечный и отвернулся.

Да, лампочек действительно больше не было. Но пленные молчали, только дышали злобой.

Вертолет тряхнуло, повело куда-то в сторону. Спина первого пилота оставалась неподвижной. Второй начал тыкать в какие-то кнопочки.

– Хорошо, что лететь всего двадцать минут, – неуверенно проговорил Архипов.

Лучше бы он промолчал! У пассажиров снова возникло головокружительное ощущение, будто вертолет попал в шторм. Пилот, похоже, решил прижаться к земле, изменил тангаж. Хвост с рулевым винтом пополз вверх.

Свалился железный ящик, вскрикнул Архипов, получивший по коленке. Снова стали расползаться, мешаться под ногами тела погибших. Левый борт приподнялся относительно правого. Все, что там было, включая живых и мертвых, поволоклось вниз.

– Блин, извозчик, ты что, дрова везешь?! – не сдержался Семицкий.

– Но и не хрусталь, – как-то сдавленно отозвался Муромцев.

Неприятные предчувствия хлынули в души людей. Машина снова завибрировала, затряслась. Заныла лопатка командира, ужаленная выступом иллюминатора.

Алексей заметил, как внезапно посинел Лазарь. Чертова лампочка! Такое ощущение, что солдатик сейчас лопнет. Он отчаянно дышал через нос, весь надулся, глаза готовы были вывалиться из орбит. Да и черт с ним, это же враг! Но нет, он так не смог.

Ругнувшись про себя, Стригун сполз на пол, перевернул солдата, схватил за шиворот, оторвал от пола и что было силы врезал под загривок. Лазарь издал странный звук, похожий на выстрел. Лампочка вылетела из его рта словно пробка из бутылки с шампанским! Черт его побери!

Алексей швырнул солдата на пол. Лазарь стонал, обливался рвотой, кашлял как туберкулезник. Командир перехватил смущенный взгляд Левина. Мол, подумаешь, и так бы не помер.

– Капитан, напряжение падает! – Голос второго пилота дрогнул. – Винты не обогреваются! Генератор сдыхает.

– Нормально!.. – Бобрик выдохнул и уставился на Алексея распахнутыми глазами. – Что, командир, перетерпим?

– Легко. – Стригун натянуто рассмеялся. – Мужики, расслабьтесь, ситуация штатная. Еще минут десять позора…

– Фигня. – Левин нервно осклабился. – До конца жизни все равно не помрем!

– Командир, обороты винта! – крикнул второй пилот. – Автопилот не работает, навигация глючит, падает давление в гидросистеме. Сильный боковой ветер. Командир, мы сбиваемся с курса, нас сносит на север! – В голосе второго пилота звенели истерические нотки.

Муромцев молчал. Похоже, машина перестала слушаться руля. Ее носило то влево, то вправо, хвостовая часть с рулевым винтом совершала угрожающие колебания.

Второй пилот продолжал озвучивать неутешительную информацию:

– Нас отнесло от курса уже на десять верст… на двадцать! Летим над местностью, о которой ничего не знаем! Двигатель глохнет! Неисправна вспомогательная силовая установка!

– Ничего, – пробормотал Семицкий, натужно улыбаясь. – Дотянем на одном двигателе.

Вертолет давно и безнадежно сбился с курса. Его трепало со страшной силой.

– Нужно садиться! – поставил в известность пассажиров командир судна. – Куда лететь? Не в Африку же! Дай бог приземлиться!