Читаем Синдром Мэрилин Монро полностью

«Прогони. Прогони. Мое отчаяние. Мое одиночество». Такие чувства обуревали меня, когда я заходила в бар одна. После нескольких порций я переживала необыкновенный подъем, не переставая повторять себе, что, мол, хватит, больше пить не буду. Это был мгновенный порыв, а я проявила слабость и поддалась. Мне делалось стыдно, и, чтобы избавиться от этого чувства, я просила налить еще. И потом я превращалась в хищницу. Я рыскала в поисках того, с кем можно переспать, цепляла первого попавшегося на улице, тащила его домой и спала с ним. После того, как все кончалось, я трезвела, и чувство отвращения к себе и к нему было просто невыносимо. Я не могла дождаться, чтобы он побыстрей убрался.

Мэри Джейн

Следующее утро. С его угрызениями – «и зачем я это Делала», «и как я могла». Вот когда ты платишь по счетам невыносимым чувством вины и раскаяния. Ты предаешься самоистязанию в ритме ударов крови в затылке. «Никогда больше не буду пить», – не устаешь ты повторять себе все утро. Но твоя решимость длится лишь до того, как приходит время твоего ежедневного коктейля – еще одна порция, и ты ощущаешь себя снова веселой, интересной и соблазнительной.

ЗАСАДИШЬ КОСЯЧОК И ЛЯЖЕШЬ НА БОЧОК

Марихуана. Сколько ты себя помнишь, ты всегда покуривала. И всегда гордилась тем, что ты не наркоманка. У тебя нет зависимости; у кого угодно, только не у тебя. Тебе предложили утром? Нет, ты не будешь делать этого до самого вечера. Ты можешь бросить в любой момент, когда захочешь. Ты вполне можешь прожить и без этого. Просто жизнь с этим приятней, вот и все. Сердце отмякает, все дурные мысли отлетают прочь. И ведешь себя ты уже совсем не так, слава Богу. Смотришь на весь мир как бы сверху. Появляется уверенность, смелость. После пары сигарет все тебе по плечу. Когда ты под кайфом, весь мир готов тебе подчиняться. Можно позвонить президенту. Или поболтать с Фрэнком Синатрой. В записной книжке у тебя масса телефонов, куда не стоит звонить по разным причинам, но почему бы теперь не брякнуть им всем по очереди. Нет, лучше сначала выкурить еще одну… а потом отправиться куда-нибудь, ну туда, где весело, и кого-нибудь склеить. Это же так легко, когда нет никаких запретов. И всякому известно, как это хорошо – секс под кайфом. Сколько чувственности и жара! А потом наступает жор. Все твои диеты летят к черту. Ты ешь все, что попадется на глаза. Даже полузасохшую китайскую горчицу, завалявшуюся в холодильнике, намазав ее на черствую корку хлеба, ты с жадностью съедаешь, но тебе и этого мало; к счастью, ты находишь какую-то, сутки назад открытую, недоеденную банку консервов, по которой давно помойка плачет, и ее тоже вылизываешь до блеска.

Жизнь твоя превращается в унылую череду потерянных вечеров. Что-то творится с памятью. По утрам ты просыпаешься, как с похмелья, и смутно помнишь, что было вчера. «Неужели я это говорила?» «Неужели я это делала?» Ты не можешь точно вспомнить, где была, что делала и с кем. Остается, конечно, слабая надежда, что ты не говорила и не делала глупостей. Но ты уже не помнишь, был ли секс так великолепен, каким ему должно быть. Потом ты становишься на весы и к собственному ужасу обнаруживаешь, что прибавила два с половиной кило. И снова проходят ночь за ночью, ночь за ночью, и ты не помнишь ничего. Ты уже наркоманка.

ХЛОП – ТАБЛЕТКА, ХЛОП – ДРУГАЯ, СТАНЕТ ЛУЧШЕ, ДОРОГАЯ

Я могу гордиться собой. Вчера я приняла всего четыре таблетки снотворного.

Мэрилин Монро