Читаем Синдикат-2. ГПУ против Савинкова полностью

Да, мы предполагали широкое крестьянское восстание на Западе, даже план разработали, съезд у нас был. Ах этот съезд! Опять иностранцы, опять давление. Программу выработали, мало было иллюзий, но были. И я думал, что программа эта все-таки, до известной степени, отражает настроение крестьян и их желания. Ведь я был за каменной стеной, я не знал, что делается в России, не видел России, не чувствовал ее. Никакого восстания не вышло, какие-то бандиты пограбили, какие-то шпионы пошпионили, и только несколько человек попытались искренно и честно что-то сделать. Вот история с информационным бюро.

Председатель. — За период до съезда «Союза защиты родины и свободы» информационное бюро занималось собиранием сведений военно-разведывательного характера на территории Советской России?

Савинков. — Да, я думаю, что да. Я вам сказал, что мы были совершенно в тисках.

Председатель. — Значит, выходит так, что поляки, взяв на себя содержание 20 000 интернированных солдат, требовали от информационного бюро доставки сведений военно-разведывательного характера.

Савинков. — Это вы немножко обостряете.

Председатель. — А как же иначе?

Савинков. — Если вы настаиваете, то — конечно.

Председатель. — Я не настаиваю, а только спрашиваю.

Савинков. — Я говорю совершенно точно. Да, была база, на этой базе были иностранные войска.

За эту базу я отвечаю. Я хочу только установить, что за базу, за комитет, за армию я отвечаю, а если вы хотите сказать, что я поощрял или сам этим занимался, или был за это, или я сам лично способствовал этому, то нет. Ужас был.

Председатель. — В каких отношениях находилось информационное бюро со 2-м информационным отделом польского генерального штаба?

Савинков. — Были в связи. В значительной мере приходилось сведениями делиться. Да, информационное бюро было в связи с поляками, в связи с французами. Было ли оно в связи с французами непосредственно, я не помню, но это не важно. Да, оно было в связи. И французы, и поляки все время платили.

Председатель. — Не только за содержание интернированных, а и за военную разведку?

Савинков. — Я же не отрицаю этого.

Председатель. — Ваши агенты все сведения, получаемые в России, составляли в трех копиях: одну — для информационного бюро, вторую — офицеру 2 отдела польского генерального штаба, третью — французской миссии?

Савинков. — Я должен сказать, что это, что вы говорите, не является доказательством моего в этом участия.

Председатель. — Имел ли место систематический, постоянный обмен документов между информационным бюро, польским генеральным штабом и французской военной миссией?

Савинков. — Он имел место, но вопрос только в том, какие документы передавались и когда передавались. Была база, были такие взаимоотношения, мы были у них в руках.

Председатель. — Кроме работы разведывательного характера, информационное бюро занималось также посылкой людей для агитации?

Савинков. — Да, для ведения массовой работы среди крестьянства. В западные губернии мы посылали потому отчасти, что они были ближе, а отчасти и потому, что мы имели там больше связи и получали чаще сведения. К мысли о восстановлении старого названия «Союза защиты родины и свободы» мы пришли потому, что в концентрационных лагерях старорежимные офицеры и отчасти генералы, которых там было мало, очень давили, теснили тех людей, которые с ними не были согласны, т. е. людей нашего тогдашнего демократического направления. Чтобы иметь определенную организацию, мы стали восстанавливать СЗРиС. А потом уже там, естественно, отбирались люди, и к ним переходил целый ряд функций лагерной жизни. Так в лагерях возрождался прежний союз, но уже на основе другой программы. Здесь уже не было никаких элементов компромисса с кем бы то ни было. Начало существования союза нужно считать со съезда, который был в июне месяце. На съезд приезжали с мандатами, которых проверить мы не могли, из центра — из Варшавы — присутствовал я, из представителей иностранных государств были и поляки, и итальянцы, и французы, и американцы. Не помню были ли англичане, наверно были; все присутствовали, все очень интересовались. От поляков был Сологуб, который в то время был офицером службы связи между министерством иностранных дел и военным министром. От итальянцев был Стабини, он был военным представителем; от французов был майор Пакелье; были офицеры из военных миссий американской и английской; от Украины был Тютюнник. На съезде была принята программа, подписанная всероссийским комитетом.

Представители иностранных государств просто сидели и записывали. Это не делалось так, что иностранцы вмешивались в наши дела. Они сидели, записывали, потом докладывали своему правительству и в беседах со мной, конечно, всячески поощряли. Прямого давления не было, но было неуловимое давление, что вот де надо бороться с красными.