Читаем Синдикат-2. ГПУ против Савинкова полностью

Философов пошел пересылать деньги для Бориса Викторовича, а Сыроежкин с Шевченко — обедать в ресторан. Шевченко, старая хитрая лиса, спрашивал его, давно ли он работает с Леонидом, что делал раньше, как выглядит Павловский. В общем разговоре Сыроежкин ему между прочим рассказал, что подвергался проверке организацией и что Сергей Эдуардович его так же подробно расспрашивал о его отрядах. Когда узнал о том, что Григорий Сергеевич старый партизан и имел свои отряды, Шевченко оживился и стал говорить откровеннее. Говорили подробно о басмачестве, об отрядах на Юге и вообще о положении в СССР. Сказал: «Ну, если уж, Вас «Серж» хотел брать с собой на юг, то он знает, с кем имеет дело». Григорий Сергеевич перед этим сказал Шевченко и Философову, что Павловский намеревался его взять с собой на Юг, но этому помешала его командировка за кордон.

О себе рассказал следующее: работал в 1918–1919 гг. с Леонидом на юге в партизанских отрядах, затем имел свои отряды в Донской области, а затем в Кубанской и на Кавказе. В 1922 г. последний отряд был почти целиком уничтожен. В начале 1923 г. появился, по предложению некоторых друзей — бывших офицеров, в Москве. Летом 1924 г. встретился с Леонидом. Шевченко спросил, давно ли Сыроежкин знает Сергея Эдуардовича. Тот ответил, что в продолжение последних нескольких месяцев, до этого не знал.

Из ресторана вернулись в редакцию Евгений Сергеевич все мялся насчет денег, он знал, что Сыроежкин хотел купить револьвер, но 263 подходящего не нашел. Григорий Сергеевич, видя это, предложил ему 15 долларов, Шевченко с удовольствием принял их и очень благодарил.

Немного позже Философов передал Сыроежкину письма и просил передать на словах о том, что сейчас центр всего — это встреча, по-видимому в Варшаве, Павловского и Бориса Викторовича, что последний уже прибыл бы сюда, но произошла некоторая задержка в получении виз. Главное, все ожидают приезда Сергея Эдуардовича, а его нет, но теперь он спокоен, узнав, что Павловский выехал по делам на юг, благодарил за деньги.

После этих встреч Сыроежкин вернулся в Вильно. Там он встретился с Соколовским и капитаном. Они, как и раньше, и благодарили его за то, что он не убил Стржалковского, так как был бы скандал. Григорий Сергеевич предупредил их, что в случае если в дороге его будет пытаться арестовать политическая полиция, то он будет отстреливаться. Соколовский просил не устраивать скандал, убеждая, что политическая полиция — тоже польская власть. Просили еще приезжать.

Не следующий день, 25 июня, встретил Соколовского на улице, тот ехал в гостиницу к Григорию Сергеевичу. Он пригласил его в Экспозитуру, где передал еще 75 долл, и задание от французов. В тот же день Сыроежкин с Анфисой выехал в Олихновичи, а откуда в Турковщизны.

Вечером Григорий Сергеевич перешел границу, связался с Крик-маном, вечером следующего дня он вновь вернулся в Польшу, захватил с собой Анфису, и благополучно с нею вновь перешел границу. Затем подводой они доехали до Минска, откуда поездом выехали в Москву, куда прибыли 28 июня[198].

Сыроежкин привез новое задание Экспозитуры Мосбюро на июнь 1924 г. Майер писал, что полученный им доклад не достигает желательного уровня. Информационный доклад включал сведения общего характера без указания точных данных. Было не понятно сокращение комсостава на 23 %, так как это сокращение должно

было быть согласовано с сокращением штатов управлений и штабов. Относительно введения в жизнь принципа единоначалия не было указано, есть ли возможности к осуществлению этого проекта. Не ясно в отношении денежного снабжения комсостава. Ни слова не сказано об обучении в пехоте и кавалерии. Не указан план обучения на 1924 г., ни слова не уделено лагерным сборам и летним маневрам.

Доклад Штиля включал малоинтересный материал за исключением сведений о снабжении частей. Из его информационного материала, невозможно было понять состояние войск Западного округа. Видно, что у Штиля отсутствуют люди, которые могут добыть материал, касающийся столь важных вопросов, как обучение. Сведения о территориальных частях также не достаточно проработаны. Не получено секретных приказов по Западному округу, получены только обыкновенные приказы с января по март, нет приказов за апрель и май.

Материалы, присланные по заданию французов, не имели никакой стоимости. Весь материал о химической войне переписан из книг. Майер считал, подобного рода метод информации недопустимым явлением. Материал по авиации также не имел никакой ценности и не мог быть оплачен.

Совершенно не понятны Майеру были расчеты Фомичева. Жалованье за май им было получено в апреле (83 долл.), Анфиса Павловна получила 27 долларов в мае и июне. Француз выплатил 75 долларов. В общем, его жалованье на май составляла сумму: 75+24+83 = 182 доллара.

Относительно организационного доклада:

«1) Не упомянуто ни слова о требуемой мною связи через Мина.

2) Штиль — как указано, не имеет информаторов по различным вопросам, кроме снабжения.

3) Задание француза уже оговорил.