— Твои игры переходят границы, Бэйл, — спокойно произнес, сдерживая агрессию и сжимая кулаки.

— Игры? — прикинулся тот дурачком и почесал бровь. — А, ты о Джи… Разве не слышал, что мы… расстались? — последнее слово он произнес с примесью злорадства и удовлетворения.

Недоверчиво уставился в лживые глаза цвета стали, размышляя, правду ли говорит этот «мешок с дерьмом» или снова играет в какие-то только ему известные игры.

— Чувствуешь… — протянул Килл, улыбаясь уголками губ и наигранно махая рукой, — запах поражения, Эванс?

— Поражения? — хмыкнул, с презрением оглядывая его. — Считаешь, если завладел на время ее телом — это победа? Сердце Джи никогда тебе не принадлежало, Бэйл.

— Сердце, — выплюнул Килл, наклоняя голову. — Я всего лишь веселился с чужой игрушкой. Можешь забирать обратно, если не противно.

Руки уже чесались вмазать по его самодовольной роже, но я пока сдерживал порыв ярости.

— Только, — он гаденько ухмыльнулся и слегка наклонил голову. — Каково трахать ту, об кого вытерли ноги, и спать с девушкой, которой пользовался предмет ненависти?

Я сорвался с места и уже занес кулак, готовый пройтись по челюсти этого мудака, но Оззи опередил меня, налетая на Киллера и опрокидывая на пол.

— Кусок дерьма! Ты не достоит такой прекрасной девушки, как Джи! — кричал яростно друг, нанося удары. — Рано или поздно она бы увидела, какой ты моральный урод!

Оттащил запыхавшегося и взбешенного Оззи, который сплевывал кровь, и наклонился к расквашенной физиономии Киллера.

— Чувствуешь этот запах? — прищурился и прошептал, схватив его за воротник рубашки: — Это запах твоей ничтожной уродливой душонки, Бэйл.

Отстранился, омерзительно осматривая Киллера, и повел матерящегося и неугомонного друга к выходу, рвавшегося до сих пор в бой.

Всю дорогу к отелю Оззи молчал, надув недовольно щеки и отвернувшись к окну.

— Ты знал? — спросил, нарушая тишину и поглядывая в его сторону.

— Знал, — буркнул тот в ответ, не поворачиваясь.

— И долго собирался играть в молчанку?

— Джи сказала, что сама с тобой поговорит. Я только сдержал данное ей обещание.

— Какой благородный, — фыркнул и взглянул на мелькающие за тонированными стеклами неоновые вывески зданий, пальмы и нескончаемый поток прохожих.

Я сам виноват, что Джи попала в лапы этого монстра. Она слишком добрая и видит в людях только хорошее, не замечая двойного дна. Но все-таки на душе стало спокойно, после новости о том, что Киллер с Джи не вместе. Что бы не произошло, этот мерзавец не причинит ей больше вреда. Прикрыл глаза и помассировал переносицу. Теперь решение только за ней.

Глава 38

Син

Я наношу тонким слоем мазь на покрывшуюся корочкой розоватую кожу, обводя каждую букву своего имени указательным пальцем. S… I… N…

— Теперь я в твоей крови, Джи, — тихо произношу, оглядывая надпись. Джинет очень упертая, остановить и переубедить ее оказалось непосильной задачей. Надеюсь, это первая и последняя тату на ее идеальном теле.

Она что-то мурлыкает под нос и убирает руку, открывая один глаз.

— Звучит пошло, будто я больна тобой, — девушка причмокивает губами и едва заметно улыбается. — Хотя, так и есть. Ты — неизлечимая зараза.

— Зараза к заразе липнет, — ухмыляюсь и целую ее ребра чуть ниже татуировки.

— На что это ты намекаешь? — бормочет Джи и морщит свой носик.

— Намекаю на то, что ты тоже в моей крови, Джинет Браун, — протягиваю тюбик, а девушка устраивается сверху, касаясь невесомо груди, и проводит пальчиком.

— Ты же понимаешь, теперь не отвертишься, Эванс? — строит она насмешливую гримаску, играя бровями.