Отель «Крийон» один из самых известных отелей Парижа. Расположенное на площади Конкордия, где когда-то казнили королей и якобинцев, жирондистов и роялистов, это величественное здание было построено в тысяча семьсот пятьдесят восьмом году известным архитектором Жаком Анже Габриэлем по приказу самого Людовика Пятнадцатого. Несчастный король и не подозревал, что стены построенного по его приказу дворца станут свидетелями казни его преемника и его супруги, а потом площадь перед дворцом превратится в главную арену исторического действа, на которой по очереди будут казнить самых знаменитых людей Франции.

В тысяча девятьсот девятом году здание дворца было переоборудовано под отель и после этого принимало самых титулованных особ многих государств мира. Расположенное рядом с американским посольством в самом центре Парижа, оно привлекало внимание состоятельных людей, способных платить за великолепие номеров «Крийона». Десятого августа в баре отеля за столиком сидели два человека, один из которых говорил по-французски с сильным акцентом. Он выглядел несколько экзотично — довольно смуглый, с длинными красивыми пальцами, узким носом с горбинкой, миндалевидными глазами. На нем был строгий элегантный костюм, а на пальце правой руки поблескивал крупный перстень. Второй — маленький, полный, несколько неряшливо одетый, в помятом костюме — сидел напротив смуглого и в чем-то убеждал своего собеседника.

— Все будет нормально, мистер Абдель, — убежденно говорил он. — Вы напрасно так нервничаете. Первый ящик уже в Копенгагене, его перегрузят и привезут прямо в Париж, как мы и обещали.

— А второй? — Мистер Абдель был, очевидно, постояльцем отеля, он как-то больше соответствовал его великолепию.

— Второй мы тоже найдем, — улыбался толстяк, — вы не беспокойтесь, мистер Абдель, мы сделаем все, как обещали.

— Когда прибудет первый ящик? Как вы понимаете, синьор Ревелли, это очень важно.

— Через два дня. Мы могли бы привезти его на самолете, но нам не хотелось бы рисковать. Вы же знаете, как комплексуют французы, когда частные самолеты привозят что-либо из других стран. А через Германию и Бельгию мы спокойно доставим ваш груз.

— Но мы платили за два ящика, — настойчиво напомнил господин Абдель.

— Конечно. И сейчас как раз решается вопрос со вторым. Мы уже послали наш запрос, и нас заверили, что все будет в порядке.

— Синьор Ревелли, — решительно сказал мистер Абдель, — если вы пытаетесь нас обмануть или просто затянуть время, то это не очень умно. Вы должны понимать, что мы ждем столько дней только потому, что груз нам очень нужен. Я уже позвонил и сообщил о прибытии его в Европу.

— Правильно сообщили, — в очередной раз поправил съезжающий галстук синьор Ревелли, — груз действительно уже в Европе. Нам остается только перевезти его в Париж, и все будет в порядке, уверяю вас.

— Нам нужны два ящика, — решительно повторил мистер Абдель. — Если прибудет только один, то вся наша операция сорвется. Нам нужны два, — снова подчеркнул он.

— Да-да, конечно, я завтра позвоню вам. Мистер Абдель поднялся и, кивнув на прощание, вышел из бара, направляясь к лифту, расположенному слева от выхода. Он жил на третьем этаже, где находились императорские апартаменты, в которых обычно останавливались высокопоставленные особы.

Едва он вышел из бара, как синьор Ревелли, немного подождав, достал мобильный телефон, набрал номер и с неожиданной яростью сказал по-итальянски:

— Почему мне до сих пор не сообщили о втором ящике?

— Они говорят, что уже сегодня отправят его в Данию, — раздался в трубке виноватый голос.

— Сегодня, — прохрипел Ревелли, — это крайний срок. Наш клиент торопит, нужно во что бы то ни стало ускорить доставку груза. Как в Копенгагене?

— Все в порядке. Груз уже в порту и вечером будет в автомобиле. Мы погрузим его в рефрижератор, идущий на Париж. Через два дня машина будет у вас.

— Договорились. — Толстяк отключил телефон и торопливо направился к выходу.

Поселок Чогунаш. 10 августа

Он заснул почти уже утром, в половине шестого, измотав Машкова необычной экскурсией по территории Центра. В два часа ночи уходил последний автобус, и Машков уехал в поселок, а Дронго, несмотря на все уговоры, решил все-таки остаться. Именно поэтому он не явился на завтрак к девяти часам утрам, когда члены комиссии собрались, как обычно, в столовой. Машков пришел позже всех.

Земсков подождал минут пятнадцать, а затем иронически спросил:

— Где этот наш новый Пинкертон? Он что, решил не завтракать?

— Он не спал всю ночь, — доложил Машков.

— Как это не спал? — не понял Земсков. — Он же прилетел вчера часов в десять, если не позже.

— Да, — ответил полковник, — но он до двух ночи осматривал территорию Центра, а потом пошел к себе работать.

— Куда это к себе? — не понял Земсков. — Он разве не уехал в поселок?

— Нет, — доложил Левитин, — он остался ночевать в административном здании. Отсюда шел автобус в четыре утра, но он не уехал.

— Вы разрешили остаться на территории Центра постороннему человеку, не имеющему допуск? — изумился генерал.