Читаем Символы распада полностью

Проверка на радиоактивность дала очень неприятные результаты. Очевидно, Суровцев и Глинштейн действительно сумели каким-то образом поднять из хранилища наверх два заряда и разместить их у себя в лабаратории. А после они погрузили их в машину и вместе с радиоактивными отходами вывезли из Центра на машине Мукашевича. Никому из проверяющих фон автомобиля и в голову не могло прийти, что в этот раз перевозят не отходы, которые и должны были фонить, а ядерные заряды. Машкову удалось доказать и очевидное вмешательство неизвестного злоумышленника в работу компьютера — тот поменял картинку выноса из хранилища зарядов, заменив ее одной из предыдущих пленок. Офицеры продолжали допрашивать всех сотрудников лаборатории. К ним подключился прокурор, он вызвал дополнительно несколько своих сотрудников, имевших допуск к подобной работе. Правда, им не сообщали в подробностях об объекте пропажи. Для всех это был лишь непонятный калифорний, который нужно было найти или хотя бы точно определить, как его похитили.

Ерошенко сидел вместе с Земсковым, посасывая валидол, когда к ним в кабинет вошли Финкель и Архипов. Они о чем-то оживленно спорили. За ними молча вошел Добровольский. События этих дней отразились на нем еще сильнее, чем на генералах. Он как-то осунулся, постарел и выглядел поникшим, словно сам участвовал в хищении зарядов и теперь готов был нести любое наказание. Земсков, увидев посетителей, поморщился, — только их ему не хватало, — но привычно поднялся, застегивая пиджак. Встал и Ерошенко, почтительно кивнув головой. После того как академики столь наглядно продемонстрировали свой умственный потенциал, уважение к ним военного контрразведчика явно возросло.

— Вы простите, что мы вас беспокоим, — сказал Финкель, — но на этом настоял Константин Васильевич. Он считает, что мы обязательно должны переговорить именно с вами по этому поводу.

— Что еще случилось? — обреченно спросил Земсков.

Истекал третий день поисков, а пока ничего конкретного найдено не было. К ужасу самих членов комиссии, удалось подтвердить лишь факт исчезновения двух зарядов из хранилища, их транспортировку наверх и вывоз за пределы Центра. Все это произошло почти два месяца назад. Если не считать погибших ученых и исчезнувшего Мукашевича, то можно было сделать выводы об оглушительном провале работы комиссии. Завтра нужно докладывать в Москву, а результаты более чем плачевные.

— Мы все время думали об этих молодых ученых, — продолжал Финкель, когда все трое уселись в кабинете, даже не спрашивая разрешения у генералов. — Судя по тому, как их нам представляет Игорь Гаврилович, это были настоящие ученые, с головой. Особенно этот Глинштеин. Я смотрел его диссертацию и результаты его научных опытов. Очень даже неплохо.

«Только не хватает, чтобы они еще хвалили этих погибших негодяев», — зло подумал Земсков, чуть шевельнувшись от напряжения.

— Но мы пришли к вам не за этим. — Финкель был проницательным старым человеком и понимал состояние генерала. — У нас возникли некоторые подозрения, которыми мы хотели бы с вами поделиться. Дело в том, что Глинштеин и Суровцев работали как раз над проблемой безопасного использования ЯЗОРДов. Но по этому вопросу есть блестящие разработки в институте академика Архипова. Там уже проведены эксперименты, подтвердившие стабильность полученных результатов.

— Простите, Исаак Самуилович, — не выдержал Земсков, довольно невежливо перебивая академика, — я понимаю, что это интересно, но не могли бы вы кратко сформулировать суть ваших слов. Мне трудно следить за вашими мыслями, я уже трое суток не спал.

— Конечно, конечно, — кивнул Финкель, — вкратце все обстоит следующим образом. Оба молодых человека, которые, очевидно, и проникли в хранилище, точно знали о радиоактивности калифорния. Это ведь не студенты-практиканты и не водитель с десятилетним образованием.

— Понимаю, — кивнул Земсков.

— А раз они знали, то наверняка использовали защитные материалы, которые разрабатывались в институте Архипова, — победным голосом доложил Финкель.

— И как раз, — быстро добавил Добровольский, — мы получили одну партию этих материалов в апреле этого года.

— Ну конечно, они предохранялись от радиоактивности, — наконец понял Земсков, разводя руками, — это было очевидно с самого начала.

Ерошенко, не совсем понимавший, о чем они говорят, пытался разобраться, почему академики пришли к ним с новыми предложениями.

— Все дело в том, что в институте Константина Васильевича в мае этого года произошло очень неприятное событие, — продолжал Финкель, — был убит очень талантливый человек, ученик академика Архипова, доктор наук Сиротин Александр Никодимович. Многие считали тогда, что это случайное бандитское нападение, что бандиты перепутали его квартиру с квартирой конкурента, живущего в другом блоке. Были убиты Сиротин и его жена.

Ерошенко заинтересованно придвинулся ближе.

Он не думал, что академики могут говорить и на такие темы. Земсков отодвинул бумаги. Неужели и сейчас ему помогут эти ученые «сухари».