Читаем Символы распада полностью

Через полчаса они возвращались в отель. На площади Конкорд автомобиль сделал круг, чтобы повернуть на Елисейские Поля, проехал мимо отеля «Крийон» и находившегося рядом американского посольства.

— Американское посольство, — показал на здание Дронго.

— Я знаю, — подавленно кивнул полковник. И, чуть помедлив, признался: — Даже страшно подумать, что может случиться, если они попытаются что-нибудь сделать в центре Парижа.

— Они попытаются, — убежденно сказал Дронго, — они обязательно попытаются. И я теперь знаю, почему им нужны были именно два заряда. Один будет установлен во Франции, второй в Алжире. В самом лучшем для нас случае они попытаются отменить или сорвать выборы. И под угрозой шантажа заставят мир признать первые выборы, которые у них состоялись до этого и на которых триумфально победила исламская партия. В худшем — они применят оружие, не раздумывая. Хотя я не знаю, что для нас хуже или лучше. В любом случае это катастрофа.

— Цивилизованный мир не может признать таких методов, — дернулся Машков.

— Неужели? — немного удивленно спросил Дронго. — Неужели вы действительно верите в какие-то нравственные критерии западного мира? Здесь все давно построено на чистом прагматизме, на политике двух стандартов. Абсолютно все, полковник. Когда в Алжире законно, по всем стандартам демократии, победила исламская партия, военные совершили переворот и заявили, что не признают итогов выборов. И весь так называемый цивилизованный западный мир приветствовал это решение. Политика двойных стандартов настолько очевидна, что примеров можно привести сколько угодно. В Турции наибольшее число голосов на выборах получила исламская партия Эрбакана. Но опять военные под сильным давлением Запада отстраняют от власти демократически избранное правительство. И никто в мире не протестует. Это считается нормальным. И, наконец, вспомни, что произошло в девяносто третьем году в Москве. Нарушая собственную Конституцию, явно попирая все существующие на тот момент нормы права, Президент расстрелял законно избранный парламент из танков, и весь мир промолчал. Весь мир словно воды в рот набрал.

— Это разные вещи, — не выдержал Машков.

— Нет. Я вспоминаю знаменитую историю о карточных игроках, которую читал у Джека Лондона. Один парень видит во время игры, что шулер сдал себе четыре туза. Он подходит к другому игроку и шепчет ему на ухо о нечестности первого. К его изумлению, тот реагирует абсолютно спокойно. Когда наивный молодой человек спрашивает, почему он не протестует, второй игрок поворачивается к нему и говорит: «Ничего ты не понимаешь, парень. Сейчас же его сдача. Все правильно».

— Смешно, — мрачно кивнул Машков.

— Сейчас сдача западного мира, — продолжал Дронго, — и все, что хорошо, по их стандартам, навязывается всему остальному миру. Если бы на выборах девяносто шестого в России победили бы коммунисты, а их противники снова бы расстреляли их из танков и вообще запретили бы деятельность коммунистической партии, весь мир приветствовал бы это решение. Политика двойных стандартов, полковник. Это и есть современный прагматизм западного мира.

— Сегодня ты настроен агрессивно, — заметил Машков. — По-моему, это на тебя так подействовали наши неудачи.

— Я всегда так настроен. — Дронго смотрел прямо, словно разговаривая сам с собой. — В восьмидесятом году я был в Польше. Тогда я еще учился на юридическом факультете и был в этой стране в качестве обычного туриста. Там тогда начинались забастовки «Солидарности». Когда через год президент, обрати внимание, законный президент Польши Войцех Ярузельский, решил ввести военное положение, весь мир встал на дыбы. Его и до сегодняшнего дня считают диктатором, тираном, убийцей, палачом. Каких только ярлыков на него не вешают. Так вот, во время введения военного положения в сорокамиллионной Польше погибло девять человек. Это тоже трагедия, но давай сравним с Чили, где генерал Пиночет совершил переворот, сверг законно избранного президента Альенде и уничтожил в десятимиллионной стране, физически уничтожил, двадцать тысяч человек. Надеюсь, ты не сомневаешься, что пытки и убийства, о которых говорил весь мир, это не советская пропаганда. Так в чем дело? Почему Ярузельский, спасший свою страну от советских танков Устинова, — палач и убийца, а настоящий палач Пиночет — спаситель нации?

— Мне не нравится твой обличительный тон, — спокойно заметил Машков. — Я согласен, что существует политика двойных стандартов, но так уж получилось, что в мире на каждую ситуацию сегодня торжествует западная точка зрения. И с этим уже ничего не поделаешь.