Тремя галицкими корпусами командовали полковники Микитка, Вольф и Кравс, общее командование армией генерал Греков передал новоиспеченному генералу Тарнавскому.

Справка: Тарнавский Мирон Емельянович (1869—1938) — сын униатского священника, австрийский офицер, участник Первой мировой войны, к 1918 г. дослужился только до майора австрийских войск, но придя в УГА в феврале 1919 года получил звание полковника, командира корпуса, а через четыре месяца и генерала. В 1919 г. — командующий Галицкой армией.

Командующий УГА генерал Греков хотя и пользовался популярностью в армии, но был отстранен от командования в угоду Петлюре, который поставил условие перехода Галицкой армии на Подолье — отставка «заговорщика» Грекова.

Все правительственные учреждения Галичины и командование Галицкой армией разместились в «тесном» Каменец-Подольском, где уже находились правительство УНР и штаб Главного атамана. Отдельные галицкие части с марша были направлены на оборону Каменец-Подольского.

Петлюра, привлекая галичан под Каменец-Подольский, уверял, что все для их прихода приготовлено, однако помещений, продовольственных и военных запасов не хватало даже петлюровским войскам.

В эти же дни к петлюровцам приходит помощь и с востока. Юрко Тютюнник, повстанческий атаман с Херсонщины, приводит на соединения с армией УНР с территории Советской Украины Повстанческий кош — более 3 тысяч штыков и сабель. Одновременно с востока к Петлюре пробиваются отряды атаманов Божко, Шепеля (более тысячи штыков).

Но победу праздновать было рано... «Красные» еще были достаточно сильны и развернули 18 июля новое наступление, чтобы отрезать армии УНР и ЗУНР от Збруча. Позиции запорожцев и сечевиков были прорваны, и опасность полной победы «красных» сохранялась до 23 июля 1919 года.

ГЛАВА 17 ПОХОД НА КИЕВ И ПОТЕРЯ КИЕВА 26 июля—22 сентября 1919 г.

Каждый вечер в тот жаркий июль Петлюра приезжал в штаб армии и засиживался там до часу, двух ночи, разрабатывая планы будущего наступления. Детально разбирая военные планы, он в то же время не вмешивался в оперативную их часть, будучи далек от «академической стратегии». На штабных совещаниях Петлюра чаще молчал, слушал, только подводил короткое резюме: «С этим я соглашаюсь» или «Это невозможно». Часто Петлюра выезжал на фронт, чтобы лично поддержать энтузиазм наступления. Интересы армии летом 1919-го вытеснили государственные заботы. И немудрено, ведь вся территория республики была линией фронта с небольшим тылом, где реально «работала» только армия.

Штаб армии стал политическим центром страны, что вызывало острую конкуренцию со «штатскими политиками». «Штатские» стремились к обретению гражданской власти и конфликтовали с «приближенными генералами», решающими все государственные проблемы: Тютюнником, Коновальцем, Сальским. «Штатские» требовали вывести штаб из «столичного» Каменец-Подольского, подальше от правительства и от «внимания» Петлюры. Но Петлюра продолжал и дальше доверять военным и полагаться исключительно на их мнение.

26 июня Петлюра издает приказ о наступлении на Проскуров и Жмеринку силами Второго Галицкого и Запорожского корпусов, групп Юрка Тютюнника и Александра Удовиченко. Это наступление должно было продемонстрировать мощь объединенной украинской армии.

Наступление принесло победу под Проскуровым и Вапняркой, расширило территорию республики. С этого времени военная инициатива переходит в руки петлюровцев, однако им не удается полностью разгромить фронт Красной Армии, что подтянула против петлюровцев все свои резервы.

В Каменец-Подольском тем временем установилось двоевластие. Несмотря на общее наступление армий УНР и ЗУНР, отношения между двумя «П» — Петлюрой и Петрушевичем были далеки от идеала. Каждый из них ожидал от своего «союзника» заговора, военного переворота, возможного ареста, поэтому возле резиденций каждого из диктаторов сохранялась усиленная охрана, которая должна была пресечь любые выступления (резиденцию Петлюры охраняли бригада сечевых стрельцов и части украинских юнкеров).

Петрушевич был на пятнадцать лет старше Петлюры, за ним был университет, двадцать лет адвокатуры, парламентская деятельность в Австро-Венгрии. Он гордился своим опытом политика и видел в Петлюре только выскочку и неуча. Петлюра же рассматривал Петрушевича как «правого заговорщика», осторожного «кабинетного политика», человека, сдерживающего революционные эксперименты в Галичине.