Читаем Симон Петлюра полностью

Петлюра, поработав с «правым» правительством, теперь считал, что с «левыми» украинскими социалистами все-таки придется искать общий язык. Эти партии, в отличие от «правых», имели некоторую поддержку в народе и армии, и их оппозиция режиму могла привести к полному внутреннему развалу республики. 14 марта Петлюра назначил в Проскурове государственное совещание, на которое пригласил членов правительства и Директории, лидеров украинских партий, некоторых членов Трудового конгресса, вождей Западной Украины. Это совещание должно было определить дальнейшую политику Директории. Интересно, что оно было первым и последним заседанием Директории в полном составе после отставки Винниченко. Больше пять «директоров» не собирались... Однако, как и предыдущие, мартовское совещание вылилось в обыкновенную межпартийную ссору. УРСДРП опять требовала не только прекращения переговоров с Антантой, но и прекращения «братоубийственной войны с большевиками».

Выступая на совещании, Петлюра заверил присутствующих в том, что даже при провале переговоров с французами он не пойдет ни на какой договор с большевиками, с этим, как он выразился, «мыльным пузырем», по причине их враждебности украинскому государству. Он впервые призвал «опираться на собственные силы», сетуя, что если бы у «центральноукраинцев» была такая же национальная сознательность, как у «крестьян в Галичине», можно было бы с успехом отстоять государственность и пойти на создание Трудовых Рад (Советов). После совещания стороны остались при своем мнении. Петлюру поддержали члены Директории, правительства, западноукраинские политики, а «партийцы» сохранили «левую» платформу.

16 марта Греков снова возвратился из Одессы, опять привезя условия, неприемлемые для Петлюры. Французы подтвердили свои требования отставки Петлюры, считая, что только после такой отставки можно говорить о реальной помощи армии УНР со стороны Антанты. Кроме того, Греков сообщил Петлюре, что французские позиции в Причерноморье заметно ослабли, что французы не хотят воевать и совсем не готовы к военному походу в глубь Украины, что единственной помощью могут быть только военные инструкторы. Особенно удивило генерала то, что даже атаманчик Григорьев во главе плохо вооруженных крестьян с успехом бьет хваленые войска Антанты. Вдобавок Греков утверждал, что французы против самостоятельности Украины и в Одессе нет их хваленых танков...

Исходя из виденного и слышанного, Греков предлагал Директории официально не прерывать переговоры с французами в Одессе, но и не идти на удовлетворение их непомерных требований — до выяснения положения армии Антанты и ее стратегических планов.

Одновременно с Грековым из Одессы приехала делегация украинских рабочих, которая заявила, что «при французах» в Одессе нет хлеба и топлива и их власть в городе «фикция». Эти сообщения также поколебали веру Петлюры в Запад.

Но на следующий день из Одессы приехал еще один член делегации УНР — министр Константин Мациевич. Он привез более обнадеживающие сведения о возможном союзе с французами. Мациевич утверждал, что французы уже отказались от требования обязательной «замены» Петлюры и даже были готовы подписать договор с Директорией и помочь республиканской армии финансами, оружием, боеприпасами, медикаментами. Для окончательного решения всех вопросов «сам» французский генерал д'Ансельм назначил Петлюре личную встречу через два дня, на станции Бирзула (Котовск). Мациевич говорил и о том, что лучшим выходом для Украины будет протекторат Франции, замечая, что французы уже отказались от идеи «Великой России» в пользу идеи «Федерации народов России». Мациевич оптимистически утверждал, что очень скоро французы сконцентрируют в районе Одессы 100-тысячную армию «для похода против большевиков».

Сообщение Мациевича вызвало прилив энтузиазма у Петлюры и новые надежды на победу.

Но быстрое «красное» наступление, захват «красными» Жмеринки перерезал единственный путь (железную дорогу), по которой должен был ехать на встречу с французами Петлюра, и встреча не состоялась. Внезапный удар «красных» вынудил Петлюру и его окружение уже 20 марта эвакуироваться из Проскурова. Причем часть правительства и Директории бежала в Ровно, часть — в Каменец-Подольский, еще одна — в Станислав (Галичина). Петлюра требовал переезда всех министров в Ровно, однако они в большинстве своем решили отсидеться в Галичине. Многие защитники Украины тогда «потеряли голову», катаcтрофа казалась смертельной. Но Петлюра сохранил присутствие духа, и его позиция и авторитет каким-то чудом скрепили разрушающуюся республику.

В руках украинского войска осталась только узкая полоска территории вдоль границы с Галичиной, часть Волыни и приграничная железная дорога, с линией фронта Могилев-Подольский—Проскуров—Сарны.