Читаем Симон Петлюра полностью

В необустроенном тылу войск УНР царила дикая неразбериха. Безвластие и анархия в середине февраля 1919-го вылились в чудовищную резню евреев в городе Проскуров (нынешний Хмельницкий). Предыстория трагедии такова. В тыловом Проскурове, население которого на 50% составляли евреи, местный большевистский комитет 15 февраля начал восстание против власти Директории. Восставшие, большее число которых составляли евреи, сумели захватить почту и телеграф, комендатуру города. Подавив это выступление, командир «Железного отряда» Запорожской бригады войск УНР атаман Семесенко призвал своих казаков «вырезать всех евреев» в Проскурове как «зачинщиков большевистского бунта». В Проскурове было за два дня убито примерно тысяча-полторы попавшихся «на глаза» евреев, а в соседнем местечке Фельштин — еще 485 человек.

Весть о чудовищной еврейской резне взволновала Петлюру... Петлюра никогда ни письменно, ни устно не отдавал приказов, направленных на поощрение погромщиков. Более того, он издавал приказы, запрещающие погромы... В то же время он понимал, что большая часть вины за погром обязательно ляжет на него, потому что погромщики носили форму армии УНР, которой Петлюра командовал. Но Петлюра и его структуры в эпоху всеобщего хаоса были просто не в силах обеспечить порядок и спокойствие на землях УНР не только для евреев, но и для других национальных групп. На Запорожье тогда «громили» немцев-колонистов, на Волыни и Галичине — поляков, в Крыму вспыхнула национальная резня между татарами и крымскими греками... Разбой и убийство стали страшной «нормой» гражданской войны.

Петлюра немедленно отозвал отряд Семесенко из Проскурова и приказал восстановить порядок в городе с помощью надежных частей сечевых стрельцов. Большевики и прочие «левые» с успехом использовали информацию об этом погроме в «противопетлюровской пропаганде». Весть о жестоких погромах моментально облетела Европу, причем все обвинения достались Петлюре как «предводителю бандитов».

По приказу Петлюры Семесенко был арестован в Каменец-Подольском и отдан под следствие... Но погромщик сумел бежать из тюрьмы во время захвата Каменец-

Подольского «белыми». Только в 1920 году удалось выполнить приказ Петлюры: Семесенко арестовывают и немедленно расстреливают.

Заместитель министра иностранных дел правительства УНР Арнольд Марголин заявил в знак протеста против проскуровской резни о своей отставке. Аргументируя свой шаг, Марголин писал: «Тяжелое ответственное задание, которое лежит на всех членах правительства, заметно осложняется по причине того трагического факта, что еврейские погромы не прекращаются и администрация проявила свою неспособность прекратить ужасное насилие и убийства, которые происходят в Проскурове, Ананьеве и других городах. Я хорошо знаю, что правительство делает все возможное для борьбы с погромами. Я также хорошо знаю, насколько бессильны все его члены... Но я как еврей еще более страдаю от того, что понимаю: когда все иные элементы населения страдают от анархии главным образом экономически, то такой порядок очень опасен и даже является фатальным для самого существования еврейского народа».

Уже в двадцатых числах февраля, усиливая политическую неразбериху, лидеры партий УСДРП и УПСР, что вышли из властных структур УНР, «по тактическим соображениям» провели антипетлюровский совет в местечке Козятин. Они решили перейти в оппозицию к Директории и агитировать против ее переговоров с «буржуазными правительствами Антанты». Через две недели лидеры УСДРП и УПСР вновь собрались на тайное собрание и решили добиваться от Петлюры «сдвига влево, вплоть до мира с большевиками, на основе признания независимости Украины» и, естественно, прекращения переговоров с французами. Встретясь с Петлюрой, лидеры социал-демократов объясняли ему, что сами не верят в возможный равноправный мир с большевиками, однако рассматривают свое предложение как «тактический ход», чтобы найти «общий язык с массами по другую сторону фронта» и показать этим массам свою волю к «социалистическим изменениям».

Практически это был ультиматум «левых» украинских социалистических партий Петлюре. Но он отверг всякие тактические уловки и просто проигнорировал возможную поддержку «слева». Он заявил бывшим «партийным товарищам»: «Я могу выйти из Дирехтории, если вы будете настаивать на переговорах с большевиками. Я не цепляюсь за власть, но не буду отвечать за то, во что я не верю». Петлюра уже вырос из «партийных штанишек» и не желал быть просто марионеткой своего вчерашнего ЦК. Он показал, что отныне он единственный капитан «тонущего корабля».