Читаем Симон Петлюра полностью

Несмотря на заверения Петлюры, уже 28 января враг был в 30 километрах от Киева, и в столице стали слышны далекие артиллерийские канонады. Работа конгресса была приостановлена, чтобы больше никогда не возобновиться. Многие делегаты поняли его бессилие, бесцельность и несвоевременность...

Положение на фронте действительно выглядело угрожающе. 12 января «красные» заняли Чернигов, который решились оборонять всего чуть более тысячи петлюровцев. 13 декабря пал Глухов, 16-го — Полтава...

Петлюра поделил действующую армию на Правобережный фронт. Восточный фронт и Южную группу с задачами: Восточному фронту — наступать на Полтаву и Чернигов, Правобережному фронту — прикрывать Киев со стороны Полесья, Южной группе — удерживать район Екатеринослава (Днепропетровска).

Но эти приказы оказались уже нереальными. 17 января, разгромив петлюровцев под Мерефой, войска советской группы Дыбенко захватили станцию Лозовая, а через десять дней заняли Екатеринослав.

Не смирившись с поражениями, Петлюра решает отбить у «красных» родную Полтаву. Контрудар по Полтаве был проведен силами резервной двухтысячной группы сечевых стрельцов. Но захватив Полтаву, стрельцы не смогли ее удержать. Морально разложившийся Запорожский корпус Болбочана уже отступил на Кременчуг, обнажив фланги стрельцов, в то же время в соседних Черкассах и Переяславе местные гарнизоны петлюровцев восстали против Директории и разрушили тыл сечевиков. Стрельцы удерживали Полтаву только два дня...

После второго падения Полтавы штабисты убедили Петлюру, что удержать Левобережную Украину будет невозможно. Петлюра уцепился за план создания обороны по Днепру — «Днепровского вала». Этот плацдарм еще можно было удержать, используя «свежие» части из мобилизованных новобранцев, которым было обещано по 7 десятин земли «за службу».

Во второй половине января началась постепенная эвакуация государственных учреждений из Киева. Винниченко в своем дневнике отметил, что «его» учреждения «бегут» из столицы, где большевики ожидаются уже к 1 февраля. 24 января Винниченко запишет: «Я делаю все возможное, чтобы выйти из состава правительства (Директории. — B.C.). Очень уж мне трудно...» Винниченко позже откровенничал, что искать отставки начал еще до созыва Трудового конгресса, очевидно, с момента провозглашения войны, с 16 января 1918 года. Но ЦК УСДРП потребовал от него сначала провести конгресс, а уж потом думать об отставке.

Винниченко тогда, опасаясь «заговора» Петлюры, «пребывал в паническом страхе». Как свидетельствует Евгений Коновалец, Винниченко в январе 1919-го «...был уверен, что военные круги обязательно его арестуют и расстреляют, когда бы он захотел проводить в жизнь свою политическую программу». Сам Винниченко утверждал, что даже члены ЦК украинских эсдеков — ведущей партии Директории — «боялись, чтобы неконтролируемая военная власть не арестовала их ночью».

Страхи подогревались еще и слухами, в которых говорилось как о свершившемся факте, что «Петлюра и сечевики объединились со Скоропадским и арестовали Винниченко».

Хотя съезд партии УСДРП, в которой состояли Петлюра и Винниченко, и провозгласил «немедленное и полное подчинение военной власти политической», Петлюра открыто игнорировал требование своих однопартийцев. ЦК УСДРП добивался выхода своих членов из Директории и Совета министров в случае невыполнения этого требования, но все «правители» оставались на своих местах.

Впрочем, гражданское управление в Киеве уже мало что решало. В столице существовала власть военных — Осадного корпуса сечевых стрельцов. Именно стрельцы проводили обыски, аресты «чересчур левых», разрешали или запрещали собрания, вводили цензуру, разгоняли «левые» рабочие организации. И это было неудивительно, так как министерства продолжали оставаться в зачаточном состоянии. Петлюра же поддерживал и защищал «военную власть», протестуя против всякого вмешательства Директории в «военные дела», выступая против всякого политического контроля над своими частями.

В такой обстановке, когда глава Директории самоустраняется и вместе с премьером мечтает о собственных отставках, государство не в силах было организовать собственную защиту. Премьер Чеховской, поняв, что переговоры с Москвой сорвались, подал в отставку, но его, так же, как и Винниченко, упросили «поработать» до смены кабинета. За «слабость и мечтательность» Исаак Мазепа назвал Чеховского «Алешей Карамазовым на посту премьер-министра».

Начиная с 28 января в течение трех дней шел бой под Броварами, последним оплотом петлюровцев на подходе к Киеву. Первая Украинская советская дивизия стремилась сломить упорную оборону пяти тысяч защитников города. А в самом Киеве «подпольные» большевики уже готовили новое восстание.

28 января миссия Остапенко привезла из Одессы предложения Антанты, однако они были настолько шокирующими, что их решили не обсуждать до эвакуации Директории из Киева. Это безответственное решение было громадной ошибкой Винниченко, так как на шесть дней было снова отложено решение важнейших государственных вопросов.