Читаем Симода (др. изд.) полностью

– Прежде чем строить корабль, – заговорил лейтенант, разворачивая перед собой александрийский лист, на котором была изображена путаница из продольных и поперечных зарисовок частей шхуны с массой ребер и балок, словно у скелета кита или морской коровы, – нам нужно большое помещение, просторный дом, или хороший, светлый сарай, или храм для такого же, но большего чертежа, который будет в размер строящегося корабля. На чертеже будет показан весь корабль в натуральный размер со всеми частями.

Переводчик Хори Татноскэ добавил, что это та основа, тот план, без которого в европейской цивилизации не обходится ни одно дело.

Теперь понятно, почему назначен Колокольцов. У него тон учителя китайских иероглифов. Такой сорт людей известен. Это ученые, они любят показать превосходство над практиками, они есть при каждом деле и в Японии. Они все начинают с бумаги и не признают того, что не записано или не зарисовано. Очень молодой, но ученый.

Очень приятно, что многое оказывается совершенно одинаково у соседних народов. Хотя, кажется, Конфуций учил, что умный человек не может быть ученым, а ученый человек не может быть умным.

Японцы посоветовались между собой, и Эгава ответил, что все храмы заняты под жилье морских офицеров. Также под квартиры помогающих чиновников. Есть только один свободный храм, одиннадцатый по счету, новый, находится за большой рекой, почти в лесу.

Колокольцов взял еще один из чертежей, поменьше, и, развернув, показывал с рук.

– Так следует вычертить все части судна… Это…

– О-о! О-о! – прокатилось по рядам чиновников, и тут же все дружно рассмеялись, видя, что эбису пользуется палочкой для еды как указкой.

– Чертеж судна со всеми его частями должен быть в натуральную величину, не меньше и не больше. Это особенность европейского судостроения. Нельзя строить корабль, не имея плаза с чертежами и не имея чертежной. Она должна находиться вблизи работ, а не в лесу или за рекой. Мастера и плотники должны сверять размеры обрабатываемых ими частей с чертежами в натуральную величину. Присутствуют ли здесь мастера-плотники? – спросил Колокольцов.

– Да. Семь старших плотничьих артелей имеются.

– Где они?

Поднялся Ябадоо, а за ним в отдалении приподнимались японцы попроще, без отметок на халатах.

– Пусть пересядут поближе. Переведите им, Татноскэ, что сказал лейтенант, – приказал переводчику барон Шиллинг. – Да пусть потеснятся господа чиновники.

Эгава кивал головой. Дело очень интересное, но сложное. Как тут быть, сразу нельзя ответить. Ум Эгава остер, как плавники косатки, как клочья черных волос на висках самого Эгава.

– Плотник, – объяснял Колокольцов артельным старостам, – он может для точности посмотреть и сверить точные размеры с чертежом… А у вас тут, как и в Симода, подпирают судно пнями или чурками или привязывают его к деревьям.

Чиновники засмеялись, услыхав такое правильное рассуждение о японских судостроителях, а плотники, все в опрятных халатах, молчали.

– А как у вас? – вдруг спросил по-русски сидевший сзади молодой японец.

– Потом все увидите, – ответил Колокольцов.

Попросил позволения поговорить Ота, временно возведенный в самурайское достоинство. Судовладелец и подрядчик, он назначен на службу как заведующий судостроительством русского корабля в деревне Хэда.

Эгава разрешил.

Ота-сан, худой и бледнолицый человек с длинным прямым носом и узким лицом, похож на эбису. Ота как-то учуял, что послу Путятину приятно, если с ним говорят стоя или хотя бы приподнимаются. Ота, видимо, еще не желал, чтобы посол увидел его сухую фигуру во весь рост.

– Такого большого помещения у нас нет, – почтительно сказал Ота.

Ябадоо злорадно заворочал глазами, сверля постное и почтительное лицо Ота. Что же он лезет? Выскочка! Ота, купец с тугой мошной, привык откупаться, совершенно не думает о страхе и общей чести и ответственности и о том, что неприлично так вести себя.

– Но я могу предложить для посла и его больших европейских чертежей помещение в размер корабля и прошу посла и генерала флота пойти и осмотреть лично.

Ябадоо как громом поразило. Он рот раскрыл от удивления. Какой карьерист!

Эгава тоже не ждал ничего подобного. А ведь действительно Ота построил новый дом для своей семьи по разрешению властей. Теперь он всех выгонит вместе с няньками и ребятишками.

Путятин ответил, что благодарит, и спросил, когда можно посмотреть.

Прямой разговор с послом императора! Чудесно! Постное, почтительное лицо Ота не менялось.

– Пожалуйста, посмотрите сегодня.

– Ота-сан, вас посол просит подойти поближе, – сказал Татноскэ.

Сейчас хорошо видно, как высок и строен Ота. На побритой голове над серединой лба черная щетина на месте буйного гребня. А лоб высокий и крутой. Все признаки породы! Высокий лоб и длинный нос придавали его длинному, тяжелому лицу выражение глубокой задумчивости.

Большими шагами и не сгибаясь, как природный эбису, Ота вышел из-за рядов чиновников, сидевших на своих поджатых ногах, как на стульях. Ота-сан поклонился послу. Чуть помедлив, как бы неуверенный, что он нужен, встал на колени.