Читаем Симфонии полностью

4. В отворенную дверь стала бить туманная непогода. Сидящие задрожали от осеннего дуновения.

5. Зачадили факелы. Поникло кровавое пламя, развеваясь по ветру… угасая.

6. И бледный, нахмуренный хозяин поднялся с сиденья, опустив глаза. Стоя, ждал страшного гостя.

7. Все присмирели и творили призывные заклинания.


1. Но проходили часы, и бледнела ночь, и никто не приходил. Только пред рассветом мимо открытых дверей прошло очертание строгой женщины в черном.

2. Это была туманная Вечность, и больше никто.

3. И тогда поняли, что хозяин не удостоен посещения. Уезжали с пира несолоно хлебавши.

4. Уничтожали хозяина взорами презрения.


1. И рыцарь был спасен. Ужасы миновали. Осталась только глубокая грусть.

2. Серым утром он стоял на высоком бастионе, слушая вопли ветра — северного Ревуна.

3. Где-то пролетал одинокий Ревун, сжимая сердце смутным предчувствием.

4. А внизу к воротам замка пришла неведомая пророчица и, потрясая рукой, говорила о мере терпения Господа.

5. Она призывала к покаянию. Говорила, что Господь сжалился над северными странами. Пошлет им святую.

6. Она говорила: «Мы все устали… Нас ужаснули ужасы… Мы несчастны…

7. О, если б нам хоть туманное безвременье…»

8. Лес шумел и шептал. И росло это шептанье, словно яростный говор, словно грустная жалоба облетающих листьев, умирающих в грусти своей.


1. Утром бегал растерянный дворецкий в лес с оправданиями. Слезно плакал и бил себя в грудь.

2. Но его погнали от себя козлоногие лесники.

3. И весь день бегал горбун по сосновому бору, и за ним с гиком и свистом гналась стая лесников.

4. Притоптывали козлиными ногами. Пускали гнилые сучья в горбатую спину обманщика.


1. Шли года. Наступил день. Королевна спускалась с вершины башни, исполняя небесное приказание. Она шла изгонять мрак.

2. Она взяла длинную палку и к концу ее укрепила свое сверкающее Распятие. Она пошла вдоль лесов, водрузив над головою Распятие.

3. Иной раз можно было видеть, как из-за кочки поднимался красный колпачок спрятавшегося гнома и два рубиновых глаза зорко провожали королевну.

4. Черные рыцари дрожали при ее приближении в своих замках, а недобрые часовни, распадаясь, проваливались сквозь землю, поглощаемые пламенем.

5. Бес покидал одержимого, и он славил Бога.


1. Шли года. Мертвый король сидел на троне, ожидая неверного сына. Однажды ворвался в залу ветерок и зашептал поникшему королю о неожиданном счастье.

2. И улыбка скользнула на потемневшем лице. И он сошел с трона. Снял рог, висевший на стене, и вышел на террасу.

3. Призывно затрубил в свой длинный рог почивший старый король в красном и золотом.

4. Это он встречал свою внучку. Она шла к нему по мраморным ступеням, опираясь о палку с Распятием наверху.

5. И король-дед повел ее на трон.

6. После он тихо простился с вернувшейся и покорно ушел в свою гробницу.


1. Днем и ночью спасенный рыцарь вспоминал милый образ сестры своей, королевны, убиваясь о прошлом. Прошлое нельзя было вернуть.

2. И он одевал свои доспехи и с копьем в руке мчался в даль лесов и равнин, вонзая шпоры в черного коня своего.

3. Как часто он вызывал с горя на бой лесного дикаря — бородатого кентавра и пронзал его копьем в пылу охоты… И не один бородатый кентавр, падая, судорожно сжимал кулаки и обливался кровью.

4. Как часто он стоял над трупом лесного бородача с лошадиным туловищем, не будучи в силах позабыть ее.

5. Еще с конца копья сочилась алая кровь, а он кричал в лесных чащах над ручьем: «О, если б мне увидеть ее и загладить прошлое…»

6. И откуда-то издали приближался ропот. Ропот Вечности… Где-то трогались лесные вершины и можно было слышать: «Ты увидишь ее, но прошлого не загладишь, пока не придет смерть и не покроет тебя хитоном своим…»

7. Холодная струйка ручья, наскочив на подводный камень, журчала: «Безвременье…»


1. Скоро призывный рог возвестил о новообъявленной повелительнице этих стран, и вдоль дорог потянулись рыцари на поклон к далекому северному городу.


1. А у трона юная повелительница говорила новые речи: «Ныне я принесла свет с вершин…

2. Пусть все просветятся, и никто не останется во тьме…

3. Прежде вас звали на вершины за счастьем, а теперь я его даром даю вам!

4. Идите и берите…»

5. Так она говорила в снежно-сверкающих ризах и в алмазной короне, улыбалась особенной улыбкой… чуть-чуть грустной…

6. В голосе ее был вздох прощенья после бури, а в изгибе рта — память об угасшем горе…


1. Подходили рыцари, закованные в броню, преклоняли колени на ступеньках трона, держа в руках свои пернатые головные уборы.

2. И всякому она протягивала руку, белую, как лилия, ароматную, и он прикладывал ее к устам.

3. Всякому улыбалась.

4. Но вот преклонил колени молодой красавец, смотревший на королевну глазами, темными, как могила.

5. Он испуганно помертвел.

6. И все заметили, что и она чуть-чуть бледнела и улыбка сбежала с малиновых уст.

7. Потом она холодно протянула ему руку.

8. Мимолетное облачко грусти и невыразимой нежности затуманило ее взор, когда он склонил пред ней буйную голову.

9. А когда он взглянул на нее, ее взор снова покрылся налетом равнодушия.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Поэты 1880–1890-х годов
Поэты 1880–1890-х годов

Настоящий сборник объединяет ряд малоизученных поэтических имен конца XIX века. В их числе: А. Голенищев-Кутузов, С. Андреевский, Д. Цертелев, К. Льдов, М. Лохвицкая, Н. Минский, Д. Шестаков, А. Коринфский, П. Бутурлин, А. Будищев и др. Их произведения не собирались воедино и не входили в отдельные книги Большой серии. Между тем без творчества этих писателей невозможно представить один из наиболее сложных периодов в истории русской поэзии.Вступительная статья к сборнику и биографические справки, предпосланные подборкам произведений каждого поэта, дают широкое представление о литературных течениях последней трети XIX века и о разнообразных литературных судьбах русских поэтов того времени.

Дмитрий Николаевич Цертелев , Александр Митрофанович Федоров , Даниил Максимович Ратгауз , Аполлон Аполлонович Коринфский , Поликсена Соловьева

Поэзия / Стихи и поэзия