Читаем Симарглы полностью

Город, пустой, огромный город обступает мальчика со всех сторон. По городу серыми безмолвными силуэтами бродят потерянные души, над городом черными тенями кружат странные птицы, которые были людьми, и птицы эти называют себя Основы…

…Я потерял сознание прямо на уроке. Это стоило нашей учительнице нервов: — пока меня приводили в порядок, она сама чуть не впала в истерику. Но с тех пор я смотрел на Ольгу уже совершенно другими глазами.

Мой куратор давно уже сказала мне, что у меня есть дар медиума, и рано или поздно он проявится, но вот как и когда — этого она предсказать не сможет. Да и вообще я должен сам разобраться. Ольгин своеобразный дар спровоцировал мой. В последствии я даже не стал рассказывать обо всем этом моему начальству: это было то, что я хотел сохранить исключительно для себя. Что-то очень личное, очень интимное чудилось мне в той серой пустоте, куда мы с Ольгой заглянули вместе. Наверное, это и было началом моей странной, мучительной и почти безответной любви к этой женщине. И началом спровоцированных ею пророческих снов.

3.

Проснулась Лена оттого, что по лицу ее мазнуло что-то влажное. Она открыла глаза — и увидела прямо перед собой букет белых яблоневых веток, мокрых от росы. И чего Вик вчера разорялся? Самые настоящие цветы, свежие и ароматные. Только очень уж не вовремя…

Лена оторопело моргала, пытаясь понять, на каком она свете. Блин, разве ж можно так?!

— Привет! — улыбнулся Вик, отбрасывая букет в сторону. — Спорим, так, как я, тебя никто еще не будил? Современные парни совершенно разучились обращаться с девушками.

— Их надо обливать водой и тыкать в лицо вениками?!

— Да ладно… Погляди, какое чудное утро!

Лена села на постели, протирая глаза.

Что да то да… утро действительно было чудесное. Где-то там, на другом конце планеты. Здесь же в окно заглядывала глубокая ночь. Небо только-только просыпалось, луна еще не зашла.

— Какое утро?!

— Четыре часа. Ты с девяти дрыхнешь, так что должна уже отоспаться. А ты как хотела? Начинать заниматься магией среди бела дня?

Кажется, представления этого парня о временах суток было вполне деревенское.

— Давай быстро в ванную, я подожду, — распорядился Вик. — Потом — завтракать, и сразу же на Землю! Будем учить тебя магии, хотя бы основам. Ловить надо срочно этого чаровника душ, а без настоящего современного боевика в тройке знаешь как туго! Я, конечно, тоже сражаюсь неплохо, но все-таки в городах не очень, а о Стасе вообще говорить нечего — какой из него вояка! Врач — он врач и есть.

Не очень понимая, о чем он говорит, Лена потянулась встать… и только тут сообразила, что спала она без ночной рубашки! И даже без лифчика! И хорошо еще, что не совсем голая!

Она пискнула и нырнула под одеяло чуть ли не с головой.

— И чего стесняешься? — донесся до нее приглушенный голос Вика. — Можно подумать, я голых девушек не видел, — с этими словами он бесцеремонно сдернул с нее одеяло. — Перефразируя известную цитату, я видел девушек даже совсем без кожи. Ну-ка быстро в душ и одеваться!

И Лене ничего не оставалось, как только подчиниться грубому произволу.

Интересно, здесь все такие же незакомплексованные, как этот пацан, или он тут один такой? Или это потому, что он уже… неживой? Черт, как все сложно! Положительно, надо бы рассердиться обоих напарничков за вчерашнее, но нельзя же сердиться бесконечно…

Когда Лена, полностью одетая, вышла из ванной, Вик заканчивал заправлять ее постель. Да уж…

— Ну все, теперь пошли быстрее! — деловито сказал он. — Перекусишь в дороге, я бутербродов захватил.

«А мне бы омлетика… Маминого, и кофе», — с тоской подумала Лена, но ничего не сказала.

…На сей раз Голиаф опустил их на крыше панельной девятиэтажки. В какую сторону ни посмотри — такие же грязные крыши с лужами растаявшего снега, или глубокие провалы, на дне которых — маленькие жалкие дворики с непременными мусорками и кирпичными гаражами. Колодцы без света.

Здесь, наверху, гулял ветер, и бензином не пахло, однако было еще бесприютней. Внизу, по крайней мере, можно надеяться на присутствие людей. Они всегда где-то рядом. А здесь никого нет кроме них двоих, и нахохленных мрачных птиц, которые ведут сумасшедший хоровод над третьей к северо-востоку крыше.

Внутри зданий утром уютно… все вылезают из постелек или приступают к работе. В учреждениях начинается хлопотливый день. А здесь — изнанка бытия. Здесь никогда ничего не происходит.

Симоргу, видно, не сильно-то понравилась обстановка — брезгливо фыркнув и переступив с лапы на лапу, он немедленно снялся и улетел. Глядя на его силуэт, растворявшийся в низком, грязноватом небе, Лена позавидовала псу.