Читаем Силуэты полностью

В стороне маленькое неуютное кладбище, покрытое снегом. Я вспоминаю о нем только сейчас, когда смотрю на черные, выступающие в синеву кресты и голые ветви озябших деревьев. Стихия туда не добралась, кажется, даже она уважает скорбный покой этого места. Унылая панорама в окружении ярких огней города. Давным-давно, опьяненный юностью и вином, я провел там одну ночь своей жизни. Шепот берез потревожил мой сон, когда я открыл глаза на рассвете. На трухлявом кресте, что стоял рядом со мной, не было таблички с датами и именами. Только черно-белая гравюра, на которой проступали очертания девичьего лица. И ниже размашистый росчерк – «Муза мой души».

– Это кладбище муз? – спрашиваю я.

– Наверное. Там находятся те, кто помогает жить другим. Поэтому они никогда не могут быть вместе. Но все они исчезают, когда…

Снежный смерч пролетает между нами, как вестник разлуки и утраты. Он перекрывает твой голос и, набирая силу, уносится дальше.

– Когда что?..

Но ты уже не отвечаешь, разгул стихии достигает своей кульминации, и я вижу перед собой только бесконечную череду гигантских черно-белых завихрений, которые с грохотом проносятся мимо меня. Как годы, прожитые мною в тоске и бесплодном стремлении вернуть невозможное, они касаются холодными пальцами моих щек и исчезают в никуда. Они разрывают тысячи созданных мною эскизов на мелкие снежные пылинки, которые искрятся смехом и торжеством момента – своей силы, моей слабости. Я чувствую, как пытаются они оторвать тебя от моего сердца, какие прилагают усилия в желании наложить на картину толстый слой, имя которому – забвение. Кажется, противостоять этому выше человеческих сил, твой облик почти исчезает за чередой хаотичных наложений, овал лица расплывается и меркнет. И в этом мерцании мой взгляд ложится на одну линию, плавный излом, неизбывный, родной, ускользающий в тень. Я придвигаюсь ближе, я делаю шаг вперед. Наклоняюсь к тебе.

– Скажи, ты ведь будешь продолжать? Ты не оставишь меня, правда? – твой шепот почти не слышен в вое ветра, он угадывается, он течет в моей крови. Я наклоняюсь еще больше, чтобы расслышать тебя, чтобы поцеловать тебя. Моя тень падает на твою щеку, потревоженную морозом. Розовое и белое, покрытое желтым. И больше ничего – пустота, гирлянды снежинок и темные отблески ночи.

Слова мои шуршат на ветру, как поземка по белой скамье.

– Когда я перестану это делать, я перестану существовать.