Читаем Сила Мира полностью

В предрассветных сумерках колоссальный город уныло и зябко нахохлился. Тысячи огоньков мерцают в синеватом сумраке — хотя хозяева Белого города еще сладко спят, уже вовсю хлопочут их слуги, готовясь к пробуждению власть и золото имущих. Но как ни велика озаренная светом фонарей, установленных еще при Ахаве Атарге, территория Белого города, она лишь островок, тонущий в океане мглы: любой мало-мальски крупный Белый город окружают Черные кварталы — кварталы каторжного труда, отчаяния и беспросветной нищеты. И, соответственно, ереси. Это — кварталы тех, кого Владыка отверг и проклял еще до их рождения. Кварталы тех, кто обречен всю жизнь создавать богатство избранным, не имея возможности получить хотя бы его тысячную долю. Ну, то есть, имея — но только если Владыка все-таки избрал их, но сначала дал испытать долю отверженных. Впрочем, таких — единицы. К примеру, Шаббаат Синари.

Подхожу к храмовой пристани на Хирте. Огромная река неспешно и величаво катит к морю свинцово-серые воды.

— Кто? — немногословно спрашивает мордоворот с ятаганом наголо, направляя клинок мне в грудь. Ага, Слуга Лиангхара… Если он достаточно быстр, в случае чего может и достать… Впрочем, нет. Оружием Палачи Лиангхара владеют не хуже, чем магией. Иначе — просто не выживут в самом начале карьеры, когда как маги еще слабоваты. Ударить внезапно — пожалуй, еще может. Но тот момент, когда фокус мог получиться, страж упустил, задав вопрос.

— Палач Лиангхара Левдаст Атарг, — произношу я. — Требую дать лодку на два места, на два дня.

— Как прикажет Палач Левдаст, — подобострастно произносит воин. Неудивительно: Палачи — народ узнаваемый. Только так одно наше появление вызывает ужас.

Выбираю небольшую яхточку, неуловимо похожую на шаланду, на которой прошел от острова Сумрачный до Дреггольца по кишащему льдами морю. Посудина чуть заметно покачивается у небольшой пристани.

— Ты первая, — приказываю тоном, не допускающим возражений. Девчонка не пререкается, ловко спрыгивает внутрь. Прекрасно, значит, на воде она не в первый раз. А впрочем, я уже знаю: если отец у нее видный ксандефианцем, то мать — дочка владельца небольшой баржи, по сходной цене перевозившей вниз по течению товары купцов. Впрочем, какое это имеет значение? Я спускаюсь в яхту следующим, охранник отвязывает от кнехта канат, мы отплываем.

Плыть по реке — совсем не то, что по морю. Здесь не бывает волн — разве что легкая рябь, и берега всегда видны, как бы широка ни была река. Есть и течение — не собьешься. Зато есть и трудности: до берега вроде бы немало, а лодка или корабль ни с того ни с сего садятся на мель.

Тем более — на Хирте, реке на редкость коварной. Жарким летом бывает — чуть сочится по многочисленным, широким, но мелким протокам вода, кажется, вброд можно перейти. А пройдут дожди, или в горах снега начнут таять — и Хирта наполняется мутной холодной водой, стремительно несущейся к морю. А весной она разливается и становится огромным потоком шириной в десять миль. Тогда по сложнейшей системе каналов и дамб вода поступает на поля по всей широкой долине Хирты, с которых кормится чуть ли не половина населения страны (и, соответственно, кормит другую половину, в том числе горожан).

Сейчас река еще не успела наполниться водой — зимние дожди в этом году слабоваты. По весне Черный Город (и Марлиннский, и прочие) будет вымирать от голода, распухшие от голода трупы будут валяться на улицах, но недолго — в притонах Черного города наверняка появится колбаса из человечинки. Впрочем, какое мне до этого дело? Отвергнутые Владыкой и есть отвергнутые Владыкой. Наш кораблик лениво скользит по сонной водной глади, пару раз едва вязнет на илистой мели. Выручает Халила, оказавшаяся на редкость знающим лоцманом.

— Меня дед учил, — произносит она, когда серый зимний день отчетливо перевалил за середину, в небе появились чайки и запахло морем (от Марлинны до морского берега часов шесть хода вниз по течению). — А он знал реку, как немногие.

— Понятно, — буркнул я. — Скоро твой остров? А то мы в море выйдем.

— Да вот он, — показала она на большой, мили в три длиной и до мили шириной, остров, поросший редким лесом и представлявший собой, в сущности, один высокий и достаточно крутой холм. — Остров Убывающей луны.

Убывающей луны, знаю я, потому, что какому-то умнику-поэту взбрело в голову сравнить его с луной. Сказать по правде, на карте он и впрямь похож на месяц, и даже повернут так, как луна, идущая на убыль.

Пристать неожиданно трудно: берега крутые и обрывистые, на таких наверняка удобно держать оборону. Я даже заметил пару удобных расселин, где разместил бы пушки и арбалетчиков, доведись мне оборонять остров. А вот штурмующим я бы не позавидовал: это нелегкая задача, даже для мага. Нет, если будем «сковыривать» гнездо ксандефианства, то осторожно, отнюдь не прямым штурмом. Впрочем, об этом думать рано. Сейчас главное — выяснить, к чему привело мое замечательное во всех отношениях заклятие на Сумрачном острове.