Читаем Сила есть Право полностью

Гераклит[347] сжал это в менее многословное заключение: "Борьба есть родительница вещей". Даже Соломон (убелённый сединами царь) воспел это в типичных восточных строфах: "Крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы её — стрелы огненные; она — пламень весьма сильный. Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют её".

Битва является методом, посредством которого достойные завести потомство убедительно доказывают своё право. Животные, растения, птицы, рептилии и рыбы — все существуют в окружении нескончаемой половой конкуренции и войны — точно так же и люди. Органическая жизнь есть один непрерывный круг любви и войны. Сексуальность и убийство идут рука об руку.

Бактерия терзает бактерию — микроорганизм воюет с микроорганизмом — акула ест акулу — тигр борется с тигром — лев разрывает льва — орёл убивает орла, а человек сражается с человеком — за благосклонность самки — или для разграбления побеждённых. "Мир на земле и кроткое милосердие"[348] — не что иное, как лепет сумасшедшего. Даже овца, самое «христианское» животное, устраивает жуткие дуэли — в надлежащий сезон.

Нет иной земной страсти до такой степени свирепой, дикой, эгоистической, как сексуальная страсть, и она является телесным базисом всей человеческой «любви» — даже самой неземной и романтической. Повсюду "сезон любви есть сезон сражений", и когда огонь сексуальности тускло тлеет в человеческой нации, её представители недостойны свободы, потому что они недостойны воспроизводить своё потомство.

Топинард[349] объясняет, как сексуальность работает среди обитающих в море позвоночных: "В ноябре самцы Atrocephali (морского котика[350]) прибывают на Фолклендские острова и рассеиваются по побережью. В декабре прибывают самки, и незамедлительно повсюду начинают проводиться жестокие битвы за обладание ими. Семейная жизнь протекает у них так же, как у людей. Если самки ведут себя плохо, самец наказывает их, тогда они припадают к его ластам, просят у него прощения и проливают обильные слёзы. Временами самцы и самки плачут вместе".

Географ и натуралист с мировой репутацией (А. Р. Уоллес[351]) указывает на серию сходных фактов — фактов, которые не новы для наблюдательных умов:

"Для высших животных весьма характерно то обстоятельство, что самцы дерутся за обладание самками. Это ведёт … к тому, что более сильные и хорошо вооружённые самцы становятся родителями следующего поколения, которое наследует особенности родителей, таким образом сила и используемые для нападения средства у самцов непрерывно укрепляются, сказываясь в мощи и рогах быка, в бивнях и защитной шкуре вепря, в рогах и проворстве оленя, в шпорах и бойцовском инстинкте петуха. Но сражаются практически все самцы, даже если они не снабжены специальным вооружением: даже зайцы, кроты, белки и бобры дерутся до смерти. То же самое правило приложимо к самцам птиц. Из этого весьма распространённого феномена проистекает необходимая форма естественного отбора, который повышает мощь и бойцовскую силу самца животного, тогда как более слабое существо бывает либо убито, ранено, либо — изгнано", — как и среди людей.

В своём "Происхождении человека"[352] Дарвин делает сходное утверждение: "У социальных животных молодые самцы должны пройти через множество состязаний до того, как они получат самку, а старые самцы должны отбивать своих самок в повторных сражениях. Также они должны, как и в случае человека, защищать своих самок, равно как и свой молодняк, от всякого рода врагов и охотиться для их совместного пропитания".

Среди позвоночных вожак стада (или стаи) отбирается через доблесть сражений — следуя тем же самым "общим принципам", которые побудили Наполеона водрузить на своё чело корону — своей рукой. Все королевские фамилии мира были основаны сражающимися людьми, и поддерживаются они сражающимися людьми — так же, как и у «скотины». Главный козырь, как у животных, так и у человеческих предводителей — это способность сражаться. "Обычное стадо" инстинктивно чувствует, что хороший боец обладает всеми необходимыми достоинствами хорошего лидера, а лидер — это именно то, чего они хотят. Только в битве может быть низложен король у животных, а его победитель всегда является его преемником. Пока его зрение, слух, сила и отвага выдерживают, он — абсолютный господин, судья, главный производитель — но ни мгновением более. "Король умер, да здравствует король!"[353] — биологическое утверждение.

Это естественный порядок. Неестественный порядок — это делать слабых, но голосистых краснобаев верховными судьями (или конституционными королями). Этот более поздний план принимается только человеческими толпами в века слабоумия и всеобщего упадка.