Читаем Сияние полностью

Мужчина посмотрел на него. Сверкнули маленькие красные глазки. На нем был серебристый маскарадный костюм. Костюм собаки, как сообразил Дэнни. Сзади свисал длинный гибкий хвост с шариком на конце. Вдоль спины к шее тянулась застежка-молния. Слева от мужчины на полу валялась маска то ли собаки, то ли волка, с пустыми глазницами и бессмысленно оскаленной пастью; сквозь клыки из папье-маше просвечивала сине-черная ткань ковровой дорожки.

Рот, подбородок и щеки самого мужчины были перепачканы кровью.

Он начал рычать на Дэнни. При этом он ухмылялся, хотя рык звучал по-настоящему грозно. Звук исходил откуда-то из горла – устрашающий и по-звериному примитивный. Затем он принялся лаять. Его зубы тоже были в крови. Он начал ползти в сторону Дэнни, волоча за собой бесхребетный хвост. Маска осталась лежать на месте, уставившись пустыми глазницами куда-то за спину Дэнни.

– Пропустите меня, – сказал он.

– Я тебя съем, маленький мальчик, – ответил мужчина и вдруг разразился лаем. Лай не был настоящим, подлинной в нем была только злоба цепного пса. Темные волосы мужчины слиплись от пота. Ему было жарко в плотном костюме. От него пахло смесью виски и шампанского.

Дэнни попятился назад, но не сдавался.

– Пропустите меня.

– Ни за что на свете, как сказал поросенок Наф-Наф, – ответил ему человек-собака. Его крошечные красные глазки внимательно разглядывали лицо Дэнни. А потом он повторил, ухмыляясь: – Я съем тебя, мальчик. И думаю начать с твоего сладенького членчика.

Он двинулся вперед, подпрыгивая и порыкивая.

Нервы у Дэнни не выдержали. Постоянно оглядываясь через плечо, он бросился назад в короткий коридор, который вел к их квартире. Сзади донеслась смесь собачьего лая, рыка и воя с вполне человеческими причитаниями и смешками.

Дэнни снова замер в коридоре, дрожа всем телом.

– Поднимай его! – крикнула из-за угла пьяная собака. В голосе смешались тоска и злоба. – Поднимай, ты, Харри, сучий потрох! Мне плевать, сколько у тебя казино, авиакомпаний и киностудий! Я все равно знаю, какое ты ничтожество, когда остаешься один у себя д-дома! Поднимай! Я буду пыхтеть и надувать его… пока Харри Дервент не разлетится в мелкие клочья!

Он закончил протяжным воем, который перешел в крик ярости и боли, а потом затих.

Дэнни с опаской вернулся к закрытой двери квартиры в конце коридора. Заглянул внутрь. Мама продолжала спать, даже не сменив позы. Никто ничего не слышал, кроме его самого.

Он снова тихо закрыл дверь и вернулся к пересечению коридоров, надеясь, что человек-собака исчез, как пропали следы крови со стены президентского люкса. Дэнни осторожно выглянул за угол.

Но мужчина в собачьем костюме все еще был там. Он надел на себя маску и резвился на четвереньках на лестничной площадке, гоняясь за собственным хвостом, время от времени рыча и гавкая:

– Гав! Гав! Гр-р-р-р! У-у-у-у!

Эти звуки лились сквозь отверстие маски, порой мешаясь с чем-то напоминавшим то ли рыдания, то ли смех.

Дэнни вернулся в спальню, сел на раскладушку и закрыл лицо руками. Отель стал полновластным хозяином ситуации. Происходящее поначалу еще можно было считать случайностями или стечением обстоятельств. Все начиналось с того, что действительно казалось просто страшными картинками в книжке, которые не могли причинить никакого реального вреда. Но сейчас отель контролировал все, и любая мелочь могла причинить вред. «Оверлук» не желал, чтобы Дэнни встречался с отцом. Такая встреча могла помешать веселью. И потому он поставил на его пути человека-собаку, как выставил охрану из зеленых зверей между ними и дорогой.

Но зато папа мог прийти сюда. И рано или поздно он непременно придет.

Дэнни заплакал, и слезы беззвучно потекли по его щекам. Нет, теперь слишком поздно. Они умрут. Все трое. И когда «Оверлук» вновь откроется следующей весной, будут поджидать гостей вместе с остальными призраками. Женщиной в ванне, человеком-псом, той жуткой черной нежитью, что притаилась в бетонном туннеле. Они станут…

(Прекрати! Прекрати это немедленно!)

Дэнни начал яростно тереть пальцами глаза, убирая из них слезы. Он сделает все, чтобы предотвратить это. С ними ничего не случится: ни с ним самим, ни с папой, ни с мамой. Уж он постарается!

Он зажмурился и, собрав всю силу сознания, послал новый высокий и мощный сигнал.

(!!!ДИК ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ СКОРЕЕ У НАС ВСЕ ОЧЕНЬ ПЛОХО ДИК ТЫ НАМ НУЖЕН…)

Но внезапно в темноте за закрытыми глазами возникло то, что преследовало его по коридорам «Оверлука» в кошмарных снах, вот только теперь это существо было прямо здесь, рядом – огромная бесформенная фигура в белом, с воздетой над головой доисторической дубиной.

– Я заставлю тебя подчиняться, проклятый щенок! Ты не будешь больше никого звать, потому что я – ТВОЙ ОТЕЦ!