Читаем Сияние полностью

– Допустим. Но нынешние синяки оставлены пальцами. Это невозможно отрицать. Он не мог получить их в результате обычного падения.

– Представь, он вводит себя в состояние транса, – настаивал Джек. – И быть может, действительно видит нечто, произошедшее в том номере. Ссору. Или даже самоубийство. Место бурлит негативными эмоциями. И это вовсе не то же самое, что смотреть страшное кино. В такие моменты он особенно легко поддается самовнушению. Он как бы становится участником событий, будь они прокляты! Его подсознание превращает прошлую действительность в символы… Создает образы мертвой женщины, которая оживает, зомбированная, призрачная – любой термин подойдет, выбирай сама.

– У меня от твоих слов мурашки по коже, – сказала она мрачно.

– Ты думаешь, мне не страшно? Я не психиатр, но, как мне кажется, здесь все сходится. Восставшая из мертвых женщина представляется символом смертельных эмоций, загубленной жизни, от которого не так просто избавиться, невозможно отогнать от себя… Но поскольку она рождена его подсознанием, то он отождествляет себя с ней. В состоянии транса сознание Дэнни не работает. Подсознание руководит всеми его действиями. И тогда Дэнни кладет пальцы себе на горло и…

– Прекрати! – оборвала его Уэнди. – Я поняла, что ты нарисовал в своем воображении. И мне это кажется даже более пугающим, чем некий злодей, крадущийся по коридорам отеля. От незнакомца можно сбежать. Но от себя самого не убежишь. То, что ты описываешь, называется шизофренией.

– Если и так, то в очень легкой форме, – сказал он, однако тоже заметно помрачнел. – И она приобретает весьма специфические проявления. Потому что Дэнни действительно доказал, что умеет читать чужие мысли и время от времени у него случаются вспышки предвидений. И я не могу считать это психическим заболеванием, хотя проще всего списать все на душевную болезнь. Как известно, в каждом из нас изначально заложена некоторая шизоидность, но с годами мы учимся контролировать ее. Думаю, с Дэнни произойдет то же самое.

– Что ж, если ты прав, то тем настоятельнее необходимость вывезти его отсюда. От чего бы он ни страдал, этот отель лишь усугубляет его состояние.

– Не будь столь категоричной, – возразил Джек. – Если бы он слушался родителей, то вообще никогда не стал бы заходить в тот номер. И ничего бы не случилось.

– Господь с тобой, Джек! Неужели ты думаешь, что быть полузадушенным – это адекватное наказание за непослушание?

– Нет. Конечно, нет. Но…

– Никаких «но», – оборвала она, яростно помотав головой. – Мы знаем только, что ничего не знаем. Все это одни безосновательные догадки. А между тем мы понятия не имеем, когда он в следующий раз повернет за угол и окажется в одном из этих… провалов сознания… или в бесконечном фильме ужасов. Нам нужно увезти его отсюда! – Она сдавленно усмехнулась. – Иначе у нас самих начнутся видения.

– Не городи чепухи, – сказал он, но во мраке спальни снова вспомнил львов из живой изгороди, которые больше не стояли вдоль тропы, а блокировали ее: злые от голода ноябрьские львы. Холодный пот выступил у него на лбу.

– Ты ведь действительно ничего не видел? Я имею в виду, когда сам был в том номере? Совсем ничего?

Львы исчезли. Теперь ему виделась розовая занавеска с притаившимся за ней темным силуэтом. Закрытая дверь. И слышались приглушенные звуки, так похожие на шлепанье мокрых ступней по полу. Вспомнился лихорадочный, сбивчивый ритм собственного сердцебиения, когда он сражался с непослушным ключом.

– Нет, ничего, – ответил он, и это было правдой. Он действительно так и не понял, что с ним тогда произошло. И, если честно, не успел даже задуматься над реальной причиной появления синяков на шее сына. Оказалось, что он сам легко внушаем, а галлюцинации – заразны.

– И ты не передумал? Я имею в виду, по поводу снегохода?

От внезапно охватившей Джека злости его пальцы сжались в плотные кулаки

(Не надо давить на меня!)

по обе стороны тела.

– Я же обещал, что все сделаю, так? И сдержу слово. А теперь давай спать. У нас был длинный, трудный день.

– Еще какой! – сказала Уэнди. Слегка зашуршали простыни, когда она повернулась и поцеловала его в плечо. – Я люблю тебя, Джек.