Уэнди была потрясена. Неужели их с матерью отношения складывались до такой степени плохо? Боже, какой же это ад для ее мальчика, если все обстоит именно так, а он наделен способностью слышать их сокровенные мысли друг о друге! Она внезапно почувствовала себя совершенно голой. Даже хуже. Возникло ощущение, что ее застали за чем-то глубоко неприличным.

– Хватит об этом, Дэнни, – только и выдавила она. – С меня довольно.

– Ты на меня все-таки рассердилась, – прошептал он, едва сдерживая слезы.

– Нет, ничего подобного. Правда же, нет. Я просто расстроилась, вот и все.

Они проехали указатель «Сайдуайндер – 15 миль», и теперь Уэнди могла немного расслабиться за рулем. Отсюда дорога становилась значительно лучше.

– Я хочу задать тебе еще один вопрос, Дэнни. И мне важно, чтобы ты ответил на него предельно честно. Сможешь?

– Да, мамочка, – отозвался он все еще шепотом.

– Твой папа снова начал пить?

– Нет, – ответил он, но ему пришлось подавить еще два слова, которые были готовы сорваться с его губ: Пока нет.

А Уэнди сразу почувствовала себя намного спокойнее. Она положила руку на обтянутую джинсами коленку Дэнни и нежно сжала пальцы.

– Твой папа очень старается, – тихо сказала она. – Потому что он нас любит. А мы любим его, верно?

Дэнни в ответ очень серьезно кивнул.

Разговаривая словно сама с собой, она продолжала:

– Он далеко не идеален, но он старался… Дэнни, он действительно очень старался! Когда он… остановился, ему пришлось пройти через поистине адские муки. И он все еще испытывает их. Думаю, если бы не мы с тобой, он бы давно сорвался с тормозов. Вот почему я хочу все сделать правильно. Но я не знаю, что будет правильным. Должны ли мы уехать? Или остаться? Это как выбирать из двух зол меньшее.

– Я знаю.

– Не мог бы ты кое-что сделать для меня, док?

– Что?

– Постарайся вызвать Тони. Прямо сейчас. Спроси его, безопасен ли для нас «Оверлук».

– Я уже пытался, – медленно ответил Дэнни. – Этим утром.

– И что же произошло? – спросила Уэнди. – Что он сказал?

– Он не пришел. Он вообще не пришел. – И Дэнни внезапно разразился рыданиями.

– Дэнни! – Она не на шутку встревожилась. – Не надо так, милый. Пожалуйста…

Пикап вынесло через разделительную линию на полосу встречного движения, и Уэнди в панике крутанула руль, чтобы вновь взять машину под контроль.

– Не увози меня к бабушке, – попросил Дэнни сквозь слезы. – Пожалуйста, мамочка! Я не хочу туда. Я хочу быть с папой…

– Ладно, – сказала Уэнди. – Ладно. Значит, так мы и поступим.

Она достала бумажный носовой платок из кармана своей ковбойской рубашки и подала ему.

– Мы останемся. И у нас все будет хорошо. Просто отлично.

Глава 23

Игровая площадка

Джек вышел на террасу, застегнув молнию на куртке до самого подбородка и щурясь от яркого солнца. В левой руке он держал машинку для стрижки кустов, работавшую на аккумуляторной батарее. Правой достал из заднего кармана свежий носовой платок, вытер им губы и сунул его на прежнее место. По радио обещали снегопад. Но до сих пор в это плохо верилось, хотя Джек заметил, как далеко, у самого горизонта, начали собираться облака.

Он направился по дорожке в сторону кустов, перебросив инструмент в другую руку. Работы будет немного, подумал он; слегка подровнять, и все. Холодные ночи наверняка уже замедлили рост веток. Правда, у кролика уши излишне распушились, а на задних лапах у собаки образовалось нечто вроде шпор, зато львы и бык оставались в полном порядке. Хватит легкой стрижки. А потом пусть их завалит снегом погуще.

Бетонная дорожка оборвалась так же внезапно, как кончается трамплин для прыжков в воду. Джек сошел с нее и двинулся дальше, мимо осушенного бассейна, по усыпанной гравием тропе, которая вилась между животными-кустами и кончалась у детской игровой площадки. Он подошел к кролику и включил машинку для стрижки. Та негромко зажужжала.

– Привет, братец Кролик, – сказал Джек. – Как поживаешь? Тебе не помешает снять немного лишнего с головы и ушей? Прекрасно. Будет сделано. Слышал последний анекдот о коммивояжере и старушке, у которой был любимый пудель?

Звук собственного голоса показался Джеку неестественным и даже глупым. Он замолчал. И вдруг понял, что ему не слишком симпатичны эти зеленые звери. Он и раньше считал чем-то вроде извращения кромсать и уродовать кусты и живые изгороди, превращая их в нечто, чем им быть не полагалось. Джек вспомнил, что на пригорке возле одного из шоссе в Вермонте росла живая изгородь, подстриженная в форме рекламы мороженого. Заставлять природу рекламировать товар казалось не просто неправильным. Это было варварство.

(Тебя наняли не для того, чтобы ты здесь разводил свои философии, Торранс.)