Читаем Сияние полностью

– Не слишком много, – сказал он, и на сей раз ему пришлось приложить усилия, чтоб сохранить приятный тон. Она лезла не в свое дело – так же, как вечно совала нос в его дела, еще когда они жили в Стовингтоне и Дэнни был грудным. «Куда ты собрался, Джек? Когда вернешься? Сколько берешь с собой денег? Поедешь на машине? А Эл с тобой едет? Хоть один из вас не напьется?» И так далее, и так далее. Она, извините за выражение, и довела его. Он стал пьяницей. Может статься, причина была не только в этом, но, ради Бога, посмотрим правде в глаза и признаем: и в этом тоже. Она пилила, пилила, пилила его, пока не возникало желание дать ей затрещину – просто, чтоб она заткнулась и бесконечный поток вопросов (Куда? Когда? Как? Будешь ты? Ты что?) прекратился. Вот уж, действительно, (Головная боль? Похмелье?) головная боль. Аппарат для чтения. Проклятая машина искажает текст. Оттого-то у него эта долбаная головная боль.

– Джек, ты в норме? Ты такой бледный…

Он резко отдернул голову от пальцев Венди.

– ВСЕ НОРМАЛЬНО!

Под его жгучим взглядом она отпрянула, примеряя улыбку, но та оказалась на размер меньше.

– Ну… если ты… пойду, подожду в парке вместе с Дэнни.

Вот она пошла прочь, улыбка растаяла, уступив место недоуменному, болезненному выражению. Он позвал:

– Венди?

Она оглянулась от подножия лестницы.

– Что, Джек?

Он поднялся и подошел к ней.

– Извини, детка. По-моему, со мной и правда что-то не так. Эта машина… линзы искажают. Жутко болит голова. Аспирин есть?

– Конечно. – Венди запустила руку в сумочку и вытащила жестянку анацина. – Пусть будет у тебя.

Джек взял жестянку.

– Экседрина нет? – Он заметил на лице жены слабое отвращение и понял. Когда-то, пока он еще не запил так сильно, что стало не до шуток, они поначалу горько подсмеивались на этот счет. Джек тогда объявил: из всех лекарств, какие только изобрели для отпуска без рецепта, один лишь экседрин способен намертво остановить похмелье еще на подступах. Решительно, это средство – единственное. Он начал мысленно называть свои утренние страдания Экседриновыми головными болями, партия N69.

– Экседрина нет, – сказала она. – Извини.

– Да ладно, – отозвался Джек, – твои отлично подойдут.

Конечно, не подойдут, Венди тоже могла бы догадаться. Иногда она способна быть тупейшей стервой…

– Водички дать? – бодро спросила она.

(Нет, я просто хочу что бы ты выкатилась отсюда к ЕДРЕНОЙ МАТЕРИ!)

– Попью из фонтанчика, когда буду подниматься. Спасибо.

– Ладно. – Она пошла вверх по лестнице; под короткой желто-коричневой шерстяной юбкой грациозно двигались красивые ноги. – Мы будем в парке.

– Договорились.

Он рассеянно сунул жестянку анацина в карман, вернулся к машине для чтения и включил ее. Уверившись, что жена ушла, Джек и сам отправился наверх. Господи, какая мерзкая головная боль. Раз человеку пришлось иметь дело с такой вот глазоломкой, так ему должны разрешить законное удовольствие пропустить несколько стаканчиков – чтоб восстановить равновесие.

В наисквернейшем расположении духа Джек попытался выбросить эту идею из головы, которая в жизни еще так не болела. Вертя в пальцах спичечный коробок, на котором был записан номер телефона, он подошел к столу главного библиотекаря.

– Мэм, у вас есть таксофон?

– Нет, сэр, но вы можете воспользоваться моим, местным.

– Простите, но это междугородний звонок.

– Ну, тогда, наверное, лучше всего вам пойти в аптеку. У них есть таксофон.

– Спасибо.

Он вышел наружу, прошел по дорожке мимо безымянного генерала Гражданской войны и зашагал к деловому кварталу, сунув руки в карманы, с гудящей как свинцовый колокол головой. Свинцово-серым было и небо, наступило уже седьмое ноября и с началом нового месяца погода стала угрожающей. Уже несколько раз шел снег. В октябре он тоже выпадал, но таял. Новый снежок остался, все покрыла легкая изморозь, сверкавшая на солнце, подобно прекрасному хрусталю. Но сегодня солнца не было, более того, когда Джек подходил к аптеке, небо снова заплевалось снегом.

Телефонная кабина находилась в дальнем конце помещения, и Джек, позвякивая в кармане мелочью, добрался было до середины прохода среди патентованных средств, когда ему на глаза вдруг попались белые коробочки с зелеными буквами. Он взял одну, отнес кассиру, заплатил и пошел обратно к телефонной кабине. Плотно закрыв дверь, Джек положил на полочку мелочь и спичечный коробок и набрал «О».

– Прошу номер абонента.

– Оператор, Форт Лодердейл, Флорида, – он назвал номер абонента и номер таксофона в кабине. Когда оператор сообщила, что первые три минуты обойдутся в доллар девяносто центов, он кинул в щель восемь четвертаков, морщась каждый раз, как в ухе раздавался гудок.