– Спасибо! Спасибо ваам! – произнесла танцовщица своим тоненьким голосом маленькой девочки. На ней было только одеяние из краски и высокие шпильки; руки скрещены на груди в стыдливой позе, хотя все уже всё видели. Она послала зрителям благодарственный поцелуй, оголив розовые соски и вызвав этим рев одобрения; широко распахнула глаза и кокетливо хихикнула.

Девушка быстро прикрылась, вернувшись в образ скромницы, и упорхнула со сцены, высоко вскидывая каблуки. Через мгновение она вернулась и дала круг по сцене: руки высоко над головой в победном жесте, голова запрокинута, глаза блестят – во всей красе, даря зрителям возможность еще раз насладиться своим видом.

Ему это обошлось в коробочку дешевых конфет, которая слегка помялась под пальто. Охраннику было не до него – его внимание заняла знатная дама, которую в это время бурно тошнило перед парадным входом под насмешки мужа и его товарищей.

Он поджидал ее у заднего входа в клуб. Она вышла, с усилием таща за собой чемодан с реквизитом. Было холодно, девушка куталась в толстое пальто, надетое прямо на украшенный блестками костюм; по лицу стекали струйки пота, прокладывая дорожки в слое сияющей краски, которую она лишь наскоро протерла. Теперь ее черты лица казались более заостренными, а скулы выдающимися. Девушка была уставшей и изможденной; в ней не осталось ни толики той силы и энергии, какую она излучала на сцене. На мгновение Харпер усомнился. Но тут она увидела гостинец, который он приготовил, и в ее глазах вспыхнула неуемная жадность. «Никогда ее натура не было так обнажена», – подумал Харпер.

– Это мне? – Девушка даже позабыла о своем французском акценте. Однако быстро опомнилась. – Как любезно с вашей стараааны. Вы видели представление? Вам понравилось?

– Не в моем вкусе.

Легкое разочарование девушки быстро сменилось удивлением и острой болью.

Покончить с ней не стоило никаких усилий. Даже если бы она кричала – а он теперь и не помнит: весь мир сузился до окошечка пип-шоу, – никто бы не прибежал на крик.

Когда все закончилось, он наклонился вытереть нож о ее пальто. Руки дрожали от возбуждения, и он заметил, что на мягкой коже под глазами и у рта, на запястьях и внутренней стороне бедер появились крошечные волдыри. «Запомни это, – пронеслось сквозь туман в голове. – Все подробности. Абсолютно все».

Он не тронул деньги – аккуратную трогательную стопочку одно- и двухдолларовых купюр, – но забрал бабочкины крылья, завернутые в комбинацию, и направился за костылем, который оставил за мусорными баками.

Вернувшись в Дом, он поднялся в ванную и долго стоял под душем, снова и снова намыливая руки, пока они не стали красными и грубыми, – боялся заразиться. Оставил пальто отмокать в ванне – хорошо, что на темной ткани пятна крови не слишком заметны.

Затем пошел в спальню привязать крылья к столбику кровати. Туда, где они уже висели.

Знаки и символы. Как мигающий зеленый человечек, дающий разрешение на переход улицы.

Нет другого времени, кроме настоящего.

Кирби

2 марта 1992

Оси коррупции смазаны розовой глазурью пончиков. По крайней мере именно они обеспечивают Кирби доступ к файлам, на что у нее нет других достаточно веских оснований.

Она выжала досуха микрофишу в чикагской библиотеке, с жужжанием проворачивая на экране газетные листы двадцатилетней давности; они все хранятся на бобинах, в отдельных пронумерованных коробках, сложенных в ящики.

Архив библиотеки «Сан-Таймс» уходит в прошлое гораздо дальше и, кроме того, укомплектован штатными сотрудниками, чьи нестандартные навыки по поиску информации кажутся чуть ли не волшебными. Это Марисса в очках формы «кошачий глаз», шуршащих юбках, тайная поклонница группы «Грейтфул Дэд»; Донна, которая ни за что не будет смотреть человеку прямо в глаза, и Анвар Четти, также известный как Чет, с темными волосами, прядями свисающими на лицо. Его серебряное кольцо в форме птичьего черепа покрывает половину пальца; он одет во все черное разных оттенков и всегда держит под рукой книжку комиксов.

Они все чудаки – родственные души, но ближе всего Кирби сходится с Четом, потому что он совершенно не соответствует своим мечтам и планам. Он невысокого роста, коренаст и полноват, у него смуглое лицо уроженца Индии, и ему никогда не сравняться с медузовой бледностью любимой тусовки. Интересно, насколько сурово ныне сообщество гей-готов.

– Это не по теме спорта. – Чет облокотился на стойку.

– Да, но тут пончики, – Кирби ставит на стойку коробку и поворачивает ее этикеткой к Чету. – И Дэн сказал, что мне можно.

– Ну хорошо, – он вытаскивает пончик. – Я сделаю, потому что задачка интересная. Не говори Мариссе, что я съел шоколадный.

Он куда-то уходит, но вскоре возвращается с газетными вырезками в желтых конвертах.

– Вот, как просили. Все статьи Дэна. Другие – «все статьи за последние тридцать лет, в которых речь идет об убийстве женщин ножом», – найду немного позже.

– Я подожду.

– Мне может потребоваться несколько дней. Это большое задание. Здесь то, что можно было накопать сразу.