Читаем Сидим, курим… полностью

На месте нашего президента я бы давно ввела государственный налог на редкие имена. Хочешь назвать своего отпрыска Мефодием или Дездемоной — пожалуйста. Только будь добр, безумец, оплати свою прихоть в кассе. Может быть, материальный фактор заставит тебя, оригинал с наклонностями к моральному садизму, призадуматься. И еще один маленький человек будет спасен от неизбежной участи паршивой овцы, над которой с детства все в лучшем случае безобидно посмеиваются.

Родители назвали меня Аглаей. Гланя, Глаша — почему-то мне с самого детства было неудобно озвучивать собственное имя. Первая учительница спросила, как меня зовут, я бодро и звонко соврала: Таня. Долгое время меня так и называли, афера открылась на родительском собрании. В тот вечер родители долго со мной разговаривали — в папином монологе доминировало непонятное мне слово «инакомыслие». С возрастом я все-таки усвоила, что они тогда имели в виду: мне стоит гордиться тем, что я не такая, как все — Даша, Маша или Юлечка, — само имя, как магический талисман, намекало: я особенная.

Может быть, поэтому из меня и вырос типичный городской фрик. Если бы в паспорте моем значилось тривиальное «Мария» или «Татьяна», то, возможно, моя судьба сложилась бы несколько иначе — вдруг я стала бы нежной тургеневской барышней, любительницей тугих кудельков у лба и белых шляпок в солнечную погоду? Но нет — на моей голове вечный хаос (которому я вот уже много лет тщетно пытаюсь придать видимость нарочитого художественного беспорядка), я ношу простые льняные платья, домотканые рубахи, шали крупной вязки и длинные янтарные бусы — все это покупаю со скидками у арбатских старух. Зимой — толстые вельветовые штаны, свитера грубой вязки и обычные валенки, которые я собственноручно расшила бисером, блестками и разноцветным стеклярусом. Расчесанные на прямой пробор волосы ни разу не удостоились знакомства с краской.

Моя мать — бизнес-леди с отточенной в «Жак Дессанж» стрижкой и трехсотдолларовых туфлях — говорит, что я похожа на хиппи. А я не против…

Честно говоря, не знаю, когда белесая апатия окутала меня своими пуховыми крыльями. Скорее всего, произошло это не в какой-то конкретный момент — хитрая депрессия потихонечку, семенящими старушачьими шажочками отвоевывала мое пространство — до тех пор пока не разрослась вьюнком, который ничем не вывести…

Сидим, курим…

— Влюбиться бы мне, — говорю.

— Это еще зачем? — не понимает Марина, уже давно воспринимающая мужчин сквозь призму профессионально дозированных «оооох» и «ахххх».

Марина — классическая красавица. Такая красавица, что, глядя на нее, захватывает дух (ну или хочется повеситься на собственных чулках — в зависимости от половой принадлежности и крепости нервов любующегося). У нее нет подруг, кроме нас. У таких женщин по закону природы подруг быть не может. Ей повезло, что я пофигистка, a Len'a (crazy) влюблена в саму себя настолько искренне и взаимно, что давно утратила досадную женскую способность к адекватному сравниванию.

— А у Глаши депрессия, — щурится Лена, — ей кажется, никто ее не понимает.

— Ну что ты сразу… — досадливо морщусь я, — скорее, это апатия. В моей жизни уже давно ничего не происходит.

— А чего ты хочешь? — удивилась Маринка. По-моему, из нас ты единственная лишена амбиций.

— В социальном плане — возможно. Но когда я три года назад с огромнейшим скандалом уходила из дому, — при этих воспоминаниях я всегда мрачнею и так заметно, что, по словам окружающих, словно старею на десять лет, — тогда мне казалось, что впереди — полнокровная жизнь! Viva свобода и независимость! Примерно тогда же я познакомилась с вами… И все это было так необычно, так весело! А потом прошло время, но ничего не изменилось.

— Может быть, тебе пропить курс витаминчиков? — проявляет заботу Марина.

— Может быть, это первые ласточки старости? — осеняет меня.

— Ага, в двадцать пять лет, — фыркает Лена, — еще скажи про то, что вчера заметила морщинку, ну или там про целлюлит. И я перестану с тобой общаться.

— Значит, влюбиться хочешь, — задумчиво повторила Марина.

— А то, — я осторожно сбила пепел кончиком ногтя, — лучший курс витаминчиков — это хороший секс с человеком, который хоть немножко тебя волнует. А у меня уже полгода нет никого. Товарищ, с которым познакомилась в пельменной «Моня», не в счет. Во-первых, наутро безо всяких объяснений исчез. А во-вторых, он слишком много пил, чтобы я хоть немного об этой утрате сожалела.

Правило городского выживания № 1: если ты не помнишь имени мужчины, с которым переспала, значит, никакого мужчины и вовсе не было.