Читаем Сибирь, Сибирь... полностью

Annotation

Новое, значительно дополненное и переработанное издание книги писателя Валентина Распутина и фотохудожника Бориса Дмитриева выходит спустя пятнадцать лет после первого, появившегося в издательстве «Молодая гвардия» в 1991 году. Книга не только открывает перед читателем необыкновенную, прекрасную, заповедную «страну Сибирь», рассказывает об ее истории, о подвигах легендарного Ермака и других первопроходцев, о характере сибиряка, о вкладе первых сибирских городов в развитие торговли и культуры в крае. Размышляя о прошлом, настоящем и будущем Сибири, автор поднимает страстный голос в ее защиту. «С любовью и оберегом» должно относиться к родной земле, другого не дано, — утверждает В. Распутин.

[Данное электронное издание дополнено рядом очерков В. Распутина о Сибири из других книг.]

В. Распутин

СИБИРЬ БЕЗ РОМАНТИКИ

ТОБОЛЬСК

БАЙКАЛ

ИРКУТСК

ГОРНЫЙ АЛТАЙ

КЯХТА

РУССКОЕ УСТЬЕ

ВНИЗ ПО ЛЕНЕ-РЕКЕ

ТРАНССИБ

КРУГОБАЙКАЛКА

МОЯ И ТВОЯ СИБИРЬ

ДОПОЛНЕНИЯ

БАЙКАЛ, БАЙКАЛ…

ОТКУДА ОНИ В ИРКУТСКЕ?..1

БАЙКАЛ ПРЕДО МНОЮ

ПОЛНАЯ ЧАША ЗЛАТА И ЛИХА

РУСЬ СИБИРСКАЯ, СТОРОНА БАЙКАЛЬСКАЯ2

ВОЗВРАЩЕНИЕ ТОБОЛЬСКА

notes

1

2

В. Распутин

Сибирь, Сибирь...

СИБИРЬ БЕЗ РОМАНТИКИ

Это громадное пространство носит общее прозвище Сибирь, с которым, вероятно, и останется навсегда, потому что ничего другого, кроме Сибири, из него выйти не может. В. К. Андриевич, историк Сибири

Слово «Сибирь» — и не столько слово, сколько само понятие, давно уже звучит вроде набатного колокола, возвещая что-то неопределенно могучее и предстоящее. Прежде эти удары то приглушались, когда интерес к Сибири вдруг понижался, то снова усиливались, когда он поднимался, теперь они постоянно бьют со все нарастающей силой. Сибирь! Сибирь!.. Одни слышат в этом гулком звучании уверенность и надежду, другие — тревожную поступь человека на дальней земле, третьи ничего определенного не слышат, но прислушиваются со смутным ощущением перемен, идущих из этого края, которые могли бы принести облегчение. Сибирь неминуемо чувствуют в себе даже те, кто никогда в ней не бывал и находится вдали от ее жизни и ее интересов. Она сама вошла в жизнь и интересы многих и многих — если не как физическое, материальное понятие, то как понятие нравственное, сулящее какое-то неясное, но желанное обновление.

В XVIII веке говорили: «Сибирь — наша Перу и Мексика». В девятнадцатом: «Это наши Соединенные Штаты». В двадцатом: «Сибирь — источник колоссальной энергии», «край неограниченных возможностей». Как видим, меняется техническая вооруженность человека, меняются его потребности, меняются и характеристики Сибири. От богатств самородных, лежащих на поверхности и близ поверхности, до богатств глубинных и производительных — все есть в Сибири, каждому веку она угождала, и в оценках ее, от первых слухов до последних научно-экономических обоснований, постоянно видна превосходная степень. Но уже и теперь, когда Земля почувствовала признаки удушья, она оборачивается на Сибирь: «Это легкие планеты». Уже и теперь… Нетрудно понять, что будет первой и непреходящей необходимостью для человека через тридцать, сорок и пятьдесят лет и для чего Сибирь могла бы явиться воистину целебной и спасительной силой.

Мы привыкли к языку сравнений, но никакие сравнения ничего не скажут о Сибири. Мы можем сопоставлять лишь результаты освоения, дела рук человеческих, но не более. Нет ничего в мире, что можно было бы поставить в виде аналога рядом с Сибирью. Кажется, она могла бы существовать как самостоятельная планета, в ней есть все, что должно быть на такой планете во всех трех царствах природы — на земле, под землей и в небе. Ее собственно жизнь, столь разновидную и разнохарактерную, невозможно обозначить известными понятиями. Со всем тем, что существует в ней плохого и хорошего, открытого и неоткрытого, свершившегося и несвершенного, обнадеживающего и недоступного, Сибирь — это Сибирь, которая имеет свое имя, лежит на своем месте и выработала свой, ни на что другое не похожий характер. Из конца в конец и из края в край над нею витает свой дух, словно бы до сих пор не решивший, быть ему добрым или злым, — в зависимости от того, как поведет себя здесь человек. За четыреста лет, прошедших после покорения Сибири русскими, она, похоже, так и осталась великаном, которого и приручили, и привели местами в божеский вид, но так и не разбудили окончательно. И это пробуждение, это духовное осознание ее самой себя, хочется надеяться, еще впереди.