К сожалению, я должен отказать вам. Я только что выпущенный под расписку каторжник и не могу подвергать себя ни малейшему риску. Откровенно скажу вам, я подумываю, что, может быть, это ловушка, подстроенная моими „друзьями“ из полиции; было бы с моей стороны глупо, чтобы не сказать больше, впутываться в ваши дела, пока я не узнаю, что вам от меня желательно, или по крайней мере не получу письменных подтверждений, что вы ищете сближения со мною.

Искренно ваш

Оба сыщика посмотрели друг на друга.

— Вот так музыка! — сказал Элк. — Ну, что же вы собираетесь из этого сделать, Карлтон?

Джим, нахмурив брови, стоял спиной к огню, с письмом в руках.

— Не знаю… Гарло просил Ингла повидаться с ним, я это знал раньше. Ингл обещал прийти, а потом изменил свое намерение и написал письмо, которое Гарло не мог получить до их свидания на Гвардейском плацу; это я хорошо знаю, свидетель — мой насморк; а потом они катались около часа по парку. Предположим, что Гарло замешан в убийстве несчастной женщины; неужели он стал бы носить при себе нераспечатанное письмо?

Джим сел на стул и обеими руками взялся за голову.

— Понял! — вдруг сказал он. — Если я не знаю всей истории, то по крайней мере я узнал, что бедная миссис Гиббинс была страстно влюблена в Уильяма Смита, укладчика рельс.

Элк, недоумевая, посмотрел на Карлтона.

— Вы говорите, как сумасшедший, — сказал он

Глава 11

Эйлин Риверс сделала попытку повидаться со своим родственником. Она вызвала дядю по телефону и спросила, когда она может зайти к нему.

— Зачем? — был нелюбезный ответ.

— Я получила большой счет от обойщика. Помните, вы пожелали повесить новые драпировки, мистер Ингл? Обойщики считают ответственной меня…

— Пришлите мне счет, я уплачу, — прервал он ее.

— Но я не уверена, что все подсчеты правильны, — начала Эйлин.

— Это не имеет значения, — опять перебил девушку Ингл. — Пришлите счет, я заплачу по нему. Доброго утра.

Эйлин с легкой улыбкой повесила трубку, довольная, что в свидании с родственником не будет надобности.

Правда, в жилах ее не было крови, родственной Артуру Инглу. Он был женат на двоюродной сестре ее матери. Эйлин хотелось сообщить этот факт Джиму Карлтону. Когда он пришел к ней вечером, она была очень ему рада, несмотря на то, что он сразу же заявил ей, что его привело не только желание увидеть ее.

Джим пришел расспросить девушку о миссис Гиббинс. Ему хотелось узнать что-нибудь о ее личности, о ее качествах как работницы, о том, охотно ли она исполняла требования, превышавшие ее обязанности уборщицы. Эйлин отвечала точно и обдуманно и, когда допрос кончился, сказала:

— Я не собираюсь расспрашивать, зачем вам все это надо знать, так как уверена, что у вас есть основательные причины для допроса. Но я думаю, что дело уже окончено.

Джим покачал головой.

— Дело об убийстве кончается только тогда, когда убийца схвачен и повешен, — сказал он прямо.

Дрожь прошла по ее телу.

— А это убийство?

— Я думаю, что да, а Элк думает иначе. Даже доктора при следствии разошлись. Есть все-таки отдаленная возможность, что это был несчастный случай, — и, переменив тему, Джим шутливо спросил: — А что же ваш ухажер?

— Мистер Браун? — с улыбкой сказала Эйлин. — Я не знаю, что с ним случилось, после нашего разговора я его почти не видела, хотя он живет здесь.

Визит был обидно короток, хотя ей следовало бы быть довольной этим, так как она принесла домой работу из конторы: мистер Стеббингс готовил свой ежегодный отчет, и работы ей хватит за полночь. Но быстрый уход Карлтона огорчил ее. Эйлин просидела за работой до часу ночи и, чтобы подышать перед сном воздухом, открыла окно и высунулась из него. Небо было ясное, морозное, никакого намека на туман; на улице было как-то особенно мирно и тихо. Она посмотрела вверх и вниз по улице — пустынная мостовая была очень привлекательна. От долгого сидения на одном месте она одеревенела и решила, что часовая прогулка была бы не только желательна, но даже необходима. Надев пальто и шляпу, девушка открыла дверь своей комнаты и тихонько прокралась по лестнице, не желая беспокоить других жильцов.

Спустившись на первую площадку, она испытала сильное удивление. Дверь ее ухажера была раскрыта настежь, сам он сидел в кресле с трубкой в зубах и сонно кивал головой. Но она все-таки, не желая того, разбудила его, и он быстро вскочил.

— Хелло! — крикнул он хриплым спросонья голосом. — Вы уходите?

Она задохнулась от его дерзости.

— Мне тоже хочется прогуляться, — сказал он, с трудом вставая. — Я засиделся сегодня.