Читаем Шулер полностью

Мои глаза не отрывались от фотографии, прослеживая линии изображения, которое я знала так хорошо, что на него сложно было смотреть. На фотографии мой отец держал меня на руках, улыбаясь. Он уже потерял вес из-за рассеянного склероза, но он выглядел счастливым и сильным.

Лицо моей матери сияло с другой стороны рамки, такое молодое, что оно меня поразило. Маленькая я между ними прислонялась к груди папы, широко улыбаясь, обхватывая одной рукой его шею и играя с мамиными волосами. Этот образ врезал по мне как удар по лицу.

Мэйгар, кажется, наконец-то заметил.

— Что? — спросил он. — В чем дело? — он посмотрел на полку над камином, где стояла фотография. — Что, Мост?

— Я хочу уйти, — сказала я.

— Ты что-то почувствовала? — от насторожённости его голос зазвучал резче.

— Нет, — я покачала головой, отворачиваясь от фотографии.

Двери распахнулись.

Я повернулась, но ничего не видела через завесу перед моими глазами, не могла различить фигуру, несущуюся на меня по персидскому ковру. Наконец, добравшись до меня, она кинулась в мои объятия, едва не сбив с ног, а потом сжала так крепко, что я не смогла дышать.

Но боги, она была такой худой… как призрак. Даже в состоянии шока я боялась, что могу сломать её.

— Элли! — завизжала она. — Элли! Элли! Элли! Элли! Элли!

Я стояла там, чувствуя себя так, словно меня раз за разом бьют по лицу. Касс стащила солнцезащитные очки с моих глаз, скинула капюшон толстовки и парик с моей головы, затем нахмурилась и принялась отдирать лицевые протезы с носа и щёк. Когда я увидела её без помех, моё сердце сжалось.

Я видела, как Мэйгар дёрнулся в нашу сторону, доставая оружие из кобуры.

— Стоять! — сказал он.

Его тон шокировал меня, заставил отвести взгляд от Касс, которая сдирала последний кусочек модифицированного латекса с моего подбородка.

— Убери от неё руки сейчас же! — сказал он. — Немедленно!

— Нет! — я вскинула руку. — Нет! Все хорошо!

Затем я увидела в дверном проёме своего брата и утратила дар речи.

Я едва узнала его. Его крашеные черные, рыжие и светлые волосы отросли спутанной массой ниже плеч. Его лицо было таким бледным, каким я никогда его не видела, глаза казались слишком огромными, скулы слишком выступали. На одной его руке виднелась свежеокрасившаяся повязка, но он не выглядел как Касс, которая… я повернулась, уставившись на шрам, который рассекал её лицо, ощущая тошноту из-за своего пристального взгляда, но будучи не в состоянии остановиться. Я хотела коснуться шрама, убедиться, что он настоящий, но тут Касс широко улыбнулась и встряхнула меня, привлекая мой взгляд обратно к её глазам.

— Уродина, да? — она широко улыбнулась, но я видела в её глазах облако печали. Нет, не печали — своего рода надломленности, которая исчезла, как только я её заметила. — Забудь об этом! Ты здесь! Ты здесь! — она снова стиснула меня, подпрыгивая на одном месте. — Я так рада, что ты здесь!

Я не смогла заставить свой разум выдать хоть одну вразумительную мысль, но когда Касс широко улыбнулась мне, что-то во мне, кажется, сломалось. Я стиснула её, крепко прижимая к себе. Я обнимала её так крепко, как только осмеливалась, все ещё боясь ей навредить.

— Как ты здесь очутилась? — выдавила я. — Как ты сюда попала? Касс! Как ты здесь очутилась? — я стиснула её ещё крепче, закрывая глаза. — Касс.

— Как мы здесь очутились? — потребовала она, шутливо пихнув меня. — Мы слышали, что ты мертва! Что ты подорвалась на бомбе! В Пакистане, ни больше, ни меньше!

К тому времени Джон тоже добрался до меня. Он оттащил меня от Касс, буквально раздавливая своими похудевшими, но все ещё сильными руками.

— Черт подери, Эл, — он поцеловал моё лицо. — Поверить не могу. Я так рад тебя видеть, — он задохнулся, и увидев, как Джон старается не заплакать, я ощутила, что тоже борюсь со слезами, хоть мой разум все ещё не нагнал происходящее. Я едва могла смотреть на него.

— Джон… — выдавила я, стискивая его рубашку. — Откуда ты взялся?

— Откуда? — он издал странный смешок, вытирая глаза. — Мы наконец-то сели на самолёт в Стамбуле. Ревик с катушек слетит, знаешь… то есть, выйдет из себя.

Я застыла в его руках, но Джон продолжал говорить, не замечая.

— Нам пришлось выкапываться из какой-то дыры в Грузии… то есть, на родине Сталина, а не банджо[13], - он издал очередной сдавленный смешок. — С тех пор он неделями водил нас кругами, беспокоясь, что мы приведём их к тебе, и теперь ты пришла к нам, как будто…

Заметив выражение моего лица, он умолк, словно недоумевая из-за увиденного.

— Твои фотографии во всех новостях, — добавил он. — Мы думали, ты мертва. Они сказали, что ты мертва. Ревик говорил с Вэшем с тех пор, как мы добрались сюда, но никто ничего не слышал от тебя с тех пор, как они оставили тебя в Калькутте, — он снова вытер глаза. — Они не могли сказать, куда ты направилась… какая-то мера предосторожности.

— Ревик? — выдавила я. — Ты сказал…

— Дерьмо, — Джон всматривался в моё лицо. — Поверить не могу, что ты здесь. Я сдался. Я действительно сдался.

— Ревик? — повторила я.