Это был бы конец истории, если бы полулегальный титан у Бондаренко покупал кто-нибудь другой. Но покупает его не кто-нибудь, а Герхард Брюкнер. Судьба будто нарочно на каждом шагу сталкивает Бориса Мефодьевича с людьми, больными футболом, а он, обладая иммунитетом, из таких столкновений извлекает дивиденды. И как человек честный, интересы безнадежно больных тоже никогда не ущемляет. Того же Брюкнера. Ни для кого, кстати, не секрет, что первейший друг Герхарда Брюкнера синьор Винченцо Кандолини — владелец «Бонавентуры», автоконцерна «Фиат» — одного из крупнейших потребителей титана и в определенном смысле — большой поклонник России, в которой «фиаты» пользуются неослабевающим спросом… Но это уже история про друзей Бориса Мефодьевича — совсем другая история.

Есть ведь еще и незаурядные родственники. У Брюкнера — отец; вот уже пятьдесят семь лет (после Нюрнбергского процесса) Брюкнер убеждает всех и вся, что он сирота. У Бондаренко — двоюродный брат Леонид Гришин по прозвищу Леопольд. Борис Мефодьевич вообще никогда о нем не упоминает.

Леопольд, конечно, не военный преступник, так, отсидел несколько раз по молодости: за хулиганство, за кражу, за мошенничество; с одной стороны, с кем по молодости не бывает, с другой — зачем такое родство выпячивать? Зато в 1996-м неожиданно стал Леопольд уважаемым человеком, зачастил в Киев, на короткой ноге с премьер-министром был, но и тогда Борис Мефодьевич никаких родственных чувств не выказал. Почему — бог его знает. Одни умные люди говорят: дескать, еще в детстве кошка между ними пробежала; другие — что кошка тут ни при чем, просто Борис Мефодьевич — человек основательный, а Леопольд — выскочка, только и жди от него подвоха; а третьи все, как всегда, сводят к мистике. Якобы чуял Бондаренко своим нечеловеческим нюхом, что жизнь на Украине нестабильна и не всякий премьер повторяет судьбу предыдущего. Один стал президентом, значит, следующему быть эмигрантом, а в эмиграции — подсудимым, за компанию со всеми, кто на короткой ноге вокруг него пританцовывал, причем, чем короче была нога, тем длиннее срок. Американская Фемида с американской самонадеянностью взялась взвешивать на своих аптечных весах деяния Леопольда на родине. Весы заколебались: то уже богиня правосудия склонялась придать ему статус политического беженца, то — тройное пожизненное! В общем, американцам стало не до Леопольда: если у Фемиды весы сломаются, это ж какой будет прецедент! Весы насильно остановили в промежуточной точке и вынесли компромиссный вердикт: десять лет за создание организованной преступной сети на территории Соединенных Штатов.

Вот тут-то Борис Мефодьевич, как честный человек, вспомнил про непутевого кузена и протянул ему в тюремную камеру руку помощи. Некоторые злопыхатели, правда, и здесь углядели конъюнктурный мотив: мол, на Украине теперь совсем другой политический климат и небольшой тюремный срок уже не считается несмываемым пятном на биографии, а как бы даже наоборот: раз отсидел человек, значит, жизнь знает не понаслышке, нынешний премьер вон, говорят, тоже… Короче, беспочвенный навет. Конъюнктурщина и Бондаренко — понятия несовместимые, как Бондаренко и футбол. И как бы ни относился Борис Мефодьевич к Леопольду, не мог же он остаться безучастным, когда гибнет родной человек! А Леопольд столько отмотал и при советской власти, и в незалэжной Украине, что в американских застенках ему одна дорога — сгинуть со скуки. И Борис Мефодьевич позаботился, чтобы он не сидел сложа руки. По счастливому совпадению непутевый папаша Брюкнера на старости лет забыл всякую осторожность и зачастил из Бразилии в Соединенные Штаты организовывать собственный футбольный бизнес со своим молодым приятелем Джимми. Брюкнер очень разволновался: за родителем нужен глаз да глаз, но кому доверишь такое щекотливое дело? Оказалось, есть кому…

Глава шестая

18 февраля

Дениса разбудил длинный телефонный звонок. Это из Киева звонил Турецкий. Не здороваясь, тот сказал:

— Денис, когда будешь на пресс-конференции, возьмешь для меня автограф, ладно?

— Чего?! — оторопел Грязнов-младший. — У кого мне брать автограф? У Макса? Или, может, у Демидыча?

— Да ты что, с луны свалился? К вам же Рошфор приехал!

Денис в течение нескольких секунд зевал во весь рот, так что не сразу ответил:

— Это еще кто? Кто-то из «Трех мушкетеров»?

— Ну ты даешь, двоечник! Это футболист. Французский футболист, просто легенда! Чемпион мира и все такое. Его Рыбак купил для своей команды.

— Сан Борисыч, разыгрываешь?!

— Включи телевизор, умник.

— А какой канал? — Денис нашаривал пульт.

— Да любой!