Читаем Шторм полностью

По пути он обдумывал решение, которое пришло ему в голову незадолго до окончания ночного бдения. Оно возникло внезапно, когда он уже начал клевать носом у клавиатуры, пытаясь продраться сквозь термины и особенности перевода очередной статьи из сборника Пражского университета. Слава Аллаху, он смог записать идею и решение задачи, но теперь предстояло облечь их в сухие строки теории и затейливую вязь формул.

То, что профессор Бахтияров, у которого Али был аспирантом, оценит его решение, он не сомневался, однако к профессору следовало идти хорошо подготовившись. Возможно, его идея позволит ему получить степень гораздо быстрее.

У входа в общагу Али докурил сигарету, проводил взглядом стайку воробьев, с шумом сорвавшихся с куста и полетевших по своим птичьим делам, и отправился к себе.

* * *

Два дня спустя Али сидел в кабинете Бахтиярова и с напряженным вниманием наблюдал за профессором, который уже второй раз читал несколько листков с изложением решения задачи. То, что профессор действительно увлечен, было видно по его ручке, конец которой он держал во рту, периодически покусывая.

Профессор был примечательной личностью. Тридцать шесть лет назад Дамир Бахтияров закончил электротехнический факультет Казанского университета с отличием и получил приглашение на годичную стажировку при Нижегородском институте радиотехники и радиосвязи. Через полгода молодой сотрудник побывал на научном симпозиуме в Будапеште, где познакомился с Иоганном фон Шельбергом, академиком Берлинской и Венской академий наук, светилом мировой величины в области радиотехники и электроники. Того заинтересовал молодой "русский татарин", а Бахтияров проявил все свои способности к тому, чтобы эта встреча не стала проходным этапом в его научной карьере.

В общем, следующие четыре года Бахтияров был ассистентом фон Шельберга в Аугсбургском университете, защитил работу на ученую степень, опубликовал около дюжины работ, причем половину — в соавторстве с академиком, получил определенное имя в научной среде.

Казалось бы, у молодого ученого были замечательные перспективы, тем более, что при их непосредственном участии был достигнут прорыв в микроэлектронике, что позволило создавать микросхемы новой архитектуры и окончательно отказаться от громоздких вычислительных центров. Однако было в жизни Дамира одно обстоятельство, которое изменило его жизнь.

Это была вера его предков. Дамир был мусульманином, однако ни в православной России, ни в протестантской Германии он не чувствовал себя комфортно. С одной стороны, можно было ходить в мечеть, совершать намаз и даже выбраться в Мекку для хаджа, но, с другой стороны, в этих христианских державах все праздники были привязаны к житию пророка Исы и его последователей, а его коллеги по работе, люди, несомненно, широких взглядов, считали поклонение Всемогущему ещё большим архаизмом, нежели официальное, поддерживаемое государством, христианство.

Поэтому, когда ему предложили прочесть курс лекций в одном из университетов Мешеха, он согласился именно потому, что появилась возможность оказаться среди ученых и студентов, чьи жизненные устои формировались на схожих с ним религиозных убеждениях.

Несмотря на трудности с языком, через год неожиданно для европейских коллег Дамир заключил трехлетний контракт с университетом Аль-Масуд аль Мусса, а через восемь лет принял подданство Мешеха, женился на местной женщине и переманил из далекой России младшую сестру с семьей. Уже двенадцать лет он, будучи почетным членом ряда академий, был деканом факультета электроники и возглавлял несколько научно-исследовательских проектов.

И сейчас этот неординарный человек задумчиво изучал труд своего не самого талантливого аспиранта.

Наконец он поднял взгляд, отложил последний лист в сторону и секунд 20 задумчиво смотрел на собеседника.

— Хммм, все это очень интересно. Очень интересно. По крайней мере, я пока не вижу какой-то ошибки в твоих рассуждениях.

Единственное, на что хочу обратить внимание, непонятно, почему входной контур должен иметь два магнита, основанные на эффекте сверхпроводимости?

— По моим расчетам здесь потребуются мощные магниты. Постоянных магнитов такой мощности у нас нет, а для обычных электромагнитов потребуется много электричества и я боюсь, что мощностей университета просто не хватит, — сказал Али. — А так на стадии экспериментов мы сможем обойтись своими мощностями.

— Есть ещё один момент: если твоя идея верна и установка окажется работоспособна, то, насколько я понимаю, мы сможем наблюдать прошлое в каких-то точках, но не сможем ничего туда отправить. А ведь мы исследуем возможность путешествия во времени, а не просто наблюдения событий минувшего со стороны.