Отец пригласил меня погостить. После похорон я ни разу здесь не появлялся, однако его предложение сейчас показалось мне именно тем, что нужно. Дом пустовал уже который месяц, а сам он прилетит из Нью-Йорка только в конце августа, по окончанию бракоразводного процесса с Катариной. Я бы хотел, чтобы мне было все равно, но мне жаль, что они разводятся. Так что дом в полном моем распоряжении до конца лета, но он ясно дал понять, что я могу оставаться там столько, сколько мне потребуется.

Не успел я ответить, как почти все и без того приглушенное освещение, создающее уютную атмосферу – погасло, кроме нескольких лампочек, освещающих бар за спиной у Мюргиса и с полдюжины светильников в потолочных балках. Первое, что я заметил была тишина. Тихий блюз, обычно звучавший на фоне – утих, разговоры, до этого звучавшие словно пчелиный рой, снизились до интимного шепота. Я сидел, озираясь по сторонам, слушая шорох кубиков льда в стакане и, казалось, один не понимал, что происходит.

Зазвучала музыка, сначала тихо, но постепенно нарастала, заполняя собой все пространство. Я сразу узнал композицию «Гробовщик» группы «Puscifer». В противоположном углу, словно из воздуха, возникла высокая, стройная девушка с каре в облегающем красном платье в пол, как певица Франческа в «Корабле-призраке»[4]. Элегантная, словно само воплощение всепоглощающей женственности, она начала медленно двигаться между столиками, с особым шармом покуривая тонкую сигарету, вставленную в изящный мундштук, зажатый между ее тонких длинных пальцев.

Иногда она едва прикасаясь пальцами к спинкам стульев или к плечам мужчин, жадно и с любопытством следящими за загадочной девушкой, как за языческой богиней. В другом конце зала кто-то заливисто засмеялся. Я вопросительно взглянул на Мюргиса и тот, пожав широкими плечами, лишь улыбнулся, – мол, да, теперь здесь случается и такое. И тут я кое-что заметил.

В центре зала, в разверзнувшейся бездне небольшого углубления площадью примерно два на два метра, словно воспарил в воздухе подиум, подсвеченный красным светом. Конструкция была так хитро выполнена, что во мраке бара она совершенно не бросалась в глаза за спинами людей, расположившимися за дубовыми деревянными столиками, окружившими танцплощадку.

По мере приближения к пилону, установленному на подиуме, девушка плавными движениями рук начала снимать красные перчатки, достающие ей до локтевых сгибов. Передав мундштук кому-то в руки, она элегантно стянула с руки сначала одну перчатку и кинула куда-то себе за спину. Та приземлись на чей-то стол. Через пару шагов на пол упала вторая. Девушка прошла мимо меня, обдав флером своих духов – смесью мяты со смородиной. Заведя руку за спину, она нащупала замок и начала медленно расстегивать молнию на платье, раскачиваясь в такт звучавшей музыки. Создавалось впечатление, что она была не из этого времени.

Шелковое платье скользнуло вниз, и танцовщица осталась в черном полукружевном боди и туфлях на невероятно высокой платформе с прозрачными ремешками. Запустив пальцы в волосы, она сделала шаг и спустилась на площадку. В то время как девушка медленно вышагивала по подиуму, ее взгляд скользил по пространству, пока не встретил мой. Правая сторона ее губ чуть приподнялась в усмешке. Я не отводил взгляд, и ее усмешка превратилась в широкую улыбку.

Взявшись за пилон, она подтянулась на руках, медленно раскручивая себя в воздухе. Меня сразу заворожило то, с какой выверенной точностью и естественностью девушка выполняла один элемент танца за другим, меняла одно вращение на другое. Она двигалась пластично и грациозно. Каждое ее движение было наполнено легкостью. Как ни странно, но в танце не было эротики, а тем более пошлости, скорее нечто похожее на эффектное спортивное выступление воздушной гимнастки. Во всяком случае, именно такое сравнение пришло мне на ум и думаю по этой причине от нее невозможно было отвести взгляд. По крайней мере я не мог.

Под конец песни она, кружась, медленно спустилась на подиум и легла на спину, закинула и скрестила длинные ноги на пилоне. Я обнаружил, что несмотря на то, что девушка завершила танец, подиум продолжал крутиться против часовой стрелки и внутри него переливались тысячи мелких блесток, подобных тем, что плавают в чехлах для телефонов с жидким наполнением.

Грудная клетка девушки высоко поднималась и опускалась в такт ее тяжелому дыханию. Раскинув руки в разные стороны, она запрокинула голову, выгнув спину, и только сейчас я обратил внимание на ее пронзительные карие глаза, подсвеченные красным светом: огромные и жаркие, как лесной пожар.

Я узнал ее. И вспомнил то, что она сделала.

Спайк

Июль 2017 года

Нажал на кнопку. Дождавшись приветливого мигания экрана компьютера, загрузил в проигрыватель несколько песен и, поставив их на постоянную прокрутку, рухнул обратно на пол.