«Кто-то уже намеревался сделать это раньше», — подумал Флорин Сак. Он был ошеломлен объемом работы, магическими процедурами, промышленными операциями, планированием: столько усилий было сделано многие поколения назад, а потом об этом намеренно забыли.

Между двумя концами цепи Флорин Сак и его товарищи и начали сооружать необычный двигатель. Они работали по расчетам, на которые потратил долгие часы Круах Аум.

Флорин внимательно изучил планы. Сконструированный ими двигатель работал, не подчиняясь известным ему законам. Он будет огромным, он наполнит это помещение грохотом поршней и зубчатых колес, приводимых в действие неизвестными Флорину средствами.

Флорин начал работу от основания будущих котлов, вмещающих поршни, и двигался вверх. Он начал с расклепанных цепных концовок, вгрызся в них сверлом, залил расплавами, в которые, пока они еще не застыли, вставил провода толщиной в руку, в резиновой и смоляной оплетке. Провода проходили через трансформаторы размером с ногу Флорина — ребристые колонки из белой керамики — и в гущу кабелей, изоляторов и разностных машин.

Это был механизм усмирения, с помощью которого комплексные энергии будут передаваться по цепи с «Гранд-Оста» на огромную узду и на то, что в ней находится в нескольких милях под поверхностью. Стрекало. Удила и кнут.

Море было прозрачным. Ныряльщики толпились на огромной подводной строительной площадке. Компоненты спускались на кранах с кораблей-фабрик. Массивная узда обретала свои формы на конце гигантской цепи, по-прежнему закрепленной в нескольких футах под поверхностью; размеры ее вызывали опасливую тревогу, формы были экзотичными и необъяснимыми. Вокруг нее вились красочные морские рыбы, подлодки, мастера креи, рабочие соответствующих профессий и Флорин Сак — все они двигались неторопливо и размеренно, как истинные подводные обитатели.

Иногда по воде проходила вибрация. Опоры платформы «Сорго» исчезали в цилиндрических железных поплавках, которые поддерживали ее под поверхностью, как погружённые корабли. Буровая колонна уходила вниз, теряясь в тоннах и тоннах воды, исчезая там, где она, словно комар, прокалывала морское дно и кормилась.

ГЛАВА 29

Сайлас пришел к Беллис три дня спустя после ее возвращения.

Она ждала его прихода, вечерами то и дело посматривая на дверь, но все же Сайласу удалось удивить ее.

Беллис ужинала с Каррианной. Она питала искреннюю приязнь к своей бывшей коллеге, находя ее умной и не лишенной чувства юмора. Но в то же время, улыбаясь через силу, Беллис понимала, что ее одиночество никуда не делось. «Разве это удивительно? — безжалостно обращалась она к самой себе. — Ты его выхаживаешь, ты его выкармливаешь, ты его творишь».

Она вспомнила, как обстояли дела в Нью-Кробюзоне, и вынуждена была признаться себе, что ничуть не лучше. Но здесь, по крайней мере, для одиночества имелись основания — оно было топливом для ее жизнедеятельности.

Каррианна хотела в подробностях узнать об острове анофелесов, о погоде, о поведении людей-комаров. В ее интересе слышалась какая-то печаль — хотя Каррианна смирилась с жизнью на Армаде, она уже много лет не ступала на твердую землю, и рассказы Беллис вызывали у нее ностальгию.

Беллис вдруг обнаружила, что ей трудно говорить о недавнем путешествии. Она вспоминала о нем как о чем-то далеком, как об однообразной череде дней, в которых скука и страх порой перемежались яркими эмоциями. О некоторых вещах она, конечно же, вообще не могла говорить. Ее рассказы об анофелесах, о самхерийских пиратах и более всего — о Круахе Ауме были преднамеренно уклончивыми.

Став свидетельницей стычки между Бруколаком и Утером Доулом, Беллис прониклась интересом к правителю Сухой осени. Каррианна ответила на ее вопросы о политической структуре этого квартала, об отряде подручных Бруколака, о кровеналоге.

— Вот тогда-то ты обычно и встречаешься с ним, — сказала Каррианна. Она пыталась говорить обыденным тоном, но Беллис услышала дрожь в ее голосе. — Не всегда. Часто это делают его подручные, но время от времени. Они делают тебе надрезы здесь, или здесь, или здесь. — Она показала себе на бедро, грудь и запястье. — Они смазывают это место антикоагулянтами и перекачивают кровь в колбу.

— И сколько они берут? — в ужасе спросила Беллис.

— Две пинты. Один только Бруколак пьет чистую кровь, остальные должны разбавлять. Говорят, чем больше они пьют, тем сильнее становятся. И хотя Бруколак тщательно отбирает своих подручных, кто-нибудь из них может возжелать власти… Если они пьют обычным способом — прямо из вены, то могут потерять контроль над собой, а убивать они не хотят. И потом, есть опасность заражения через слюну. Так что любой оставшийся в живых, из кого они пили напрямую, может превратиться в их конкурента.

Беллис простилась с Каррианной на границе Сухой осени («Только здесь я и чувствую себя в полной безопасности», — с улыбкой сказала Каррианна) и отправилась домой.