Читаем Шпионы «Маджонга» полностью

Стрельба вдруг прекратилась, и Саймон не смог удержаться от того, чтобы не поднять голову. В это мгновение бандит, находившийся справа, поднял свой автомат. В короткий миг, перед тем как он открыл огонь, Саймон успел бросить взгляд на кассира, сидевшего за стойкой обменного пункта. По выражению его лица Саймон догадался, что бедняга не успел почувствовать ни страха, ни боли. Он был просто удивлен, когда очередь попала в стекло, находившееся прямо перед его лицом, и зеленоватая стеклянная панель мгновение дрожала, а потом в самом верху появилась трещина, быстро пробежавшая по всему стеклу, и оно, разлетевшись на куски, посыпалось на пол. В самом центре панели появилась большая дыра с зазубренными краями. Кассир успел лишь открыть рот, словно собираясь закричать, и поднял руку, прикрывая ею лицо, но уже начал заваливаться на бок. В виске сквозило красное отверстие, и кровь вместе с мозгами брызнула на зеленую стену позади, образовав причудливой формы пятно, от которого вниз побежали струйки — одна длинная и две покороче, — будто кто-то плеснул на стену малиновую краску.

Стрельба прекратилась, и в зале ожидания стало тихо, как в церкви. Трое грабителей подошли к разгромленному обменному пункту, выбили рукоятками автоматов остатки застекления и забрались внутрь. Предводитель пошарил под стойкой и швырнул сообщникам три тяжелых мешка с деньгами. Затем они пересекли зал ожидания и направились к выходу.

Неожиданно один из грабителей обратил внимание на Саймона, смотревшего на них почти в упор. Он схватил главаря за руку и указал на Саймона. Все трое остановились и повернулись к беспомощно наблюдавшему за ними человеку. Тот, что был в шляпе, пробормотал что-то себе под нос и оттянул назад затвор автомата. Саймон видел, как поднимается ствол, и его мозг по какой-то странной иронии судьбы интенсивно заработал, фиксируя все детали. Саймон наблюдал, как приближалась его смерть. Черное отверстие ствола казалось неправдоподобно маленьким, для того чтобы пропустить через себя такую смертоносную штуку, как пуля. Оно было окружено тремя концентрическими кругами, глубоко впечатанными в металл. Но, к удивлению Саймона, грохота очереди не последовало — в него не выстрелили.

Саймон поочередно встретился взглядом с пустыми, ничего не выражавшими глазами террористов. Те смотрели на него сверху вниз. Никто не проронил ни слова. Шла четырнадцатая секунда налета.

Ху Чуанмэй плотно сложила ладони и пробормотала несколько слов. Костяшки ее пальцев, покрытых пигментными пятнами, были острые, как вязальные спицы. Она разжала ладони, и старинные монеты, звеня, упали на стол. Она прищурилась, приблизив лицо к столу.

— Земля поглотила воду! — воскликнула она. — Войско! — Старая женщина подняла лицо от стола и запела, адресуя свои слова потолку:

Она перевела взгляд на заместителя начальника Центральной разведки Китая, сидевшего напротив, и выдохнула:

— Читай!

Сунь Шаньван открыл «Ицзин».

Для Ху Чуанмэй, знавшей тексты гексаграмм из Книги гаданий наизусть, это был всего лишь ритуал, но все должно было делаться как положено. Сунь нашел нужное место и начал читать:

Чуанмэй одобрительно кивнула и сказала:

— Шестерка в пятой позиции.

Сунь Шаньван вел пальцем по странице, пока не нашел нужные строки:

Он захлопнул книгу, и в комнате наступило долгое молчание. Огромное помещение знавало лучшие времена. Но ныне пейзажи картин, выполненные в жанре парковых сцен, потускнели от времени. Расписанные еще при императоре стены изобиловали вселяющими покой и умиротворение сценками. Фигурки людей, нарочито уменьшенные в размере, подчеркивали незначительность человека по сравнению с природой. В комнате стоял длинный стол черного дерева. Высокие окна выходили на живописное озеро. Ху Чуанмэй и Сунь Шаньван сидели с торцов, друг напротив друга. Во главе стола, опершись спиной на подушку, восседал начальник Центральной разведки Китая, очень старый человек, замерший, уставившись на дальнюю дверь. Вот он обратил свою улыбку к четвертому присутствовавшему в комнате.

— Мы не можем позволить себе пребывать в бездействии, — сказал он шелестящим голосом. — Мы должны действовать. Необходимо энергично повести дело.

Человек, к которому он обращался, робко поправил манжету, торчавшую из рукава пиджака.